Моя до конца (СИ)

"

"На мне плиссированная вязанная юбка цвета темный беж и белый пушистый свитер. Поправляю кулон сердечком, когда раздается стук в дверь.

— Ты что, боишься обнаженки? — подначиваю его, самостоятельно распахнув дверь.

— Боюсь не сдержаться, Риша, — и зубами так хищно «клац»!

Показываю ему язык и пытаюсь улизнуть в проходе, но Ветров, поймав за талию, закидывает к себе на плечо.

— Пусти, дикарь! Мы же опоздаем! — визжу, забавляясь.

Плечо сотрясается от Макарового хохота и, швырнув меня на покрывало, этот невыносимый мужчина начинает меня щекотать. Я уворачиваюсь от огромных ладоней, как могу, только это довольно сложно, когда тот, от кого удираешь, сидит сверху и пользуется тем, что он громадина!

В итоге, уверена, что он поддался, но хоть так мне удается оказаться сверху и уже Макару приходиться уворачиваться от щекочущих его пальцев. Он справляется быстрее. Дав мне немного времени насладиться собственным триумфом, сгребает мои руки в охапку и опрокидывает на кровать, и я снова оказываюсь снизу.

Красивое лицо оказывается близко к моему, мы почти касаемся носами, громко дыша и все еще сумасшедше улыбаясь. Сильная рука отпускает мои руки и опираясь на правую Макар цепляет сердечко на моей шее и становится серьезнее. Такая же реакция и у меня.

— Что там, Риша? Я хочу открыть. — Не спрашивает и не требует. Что-то посередине…

— Если хочешь — открой… — говорю, пожимая плечами, а сама перестаю дышать.

На этот раз он открывает его сам. Но ничего не изменилось. В этом золотом сердце, которое я ношу, не снимая вот уже почти шесть лет, хранятся две фотографии. В правой половине сердца — наше семейное фото: мама, папа, я и Владик в саду дома. Весна, все как раз расцвело и распустилось, и мы сфотографировались на фоне зеленых деревьев, наверняка стоя на пробившейся зеленой траве. Родители улыбаются, а мы с Владом корчим рожи. Если когда-нибудь мой звездный братец будет плохо себя вести — компромат всегда на моей шее. Может, тогда люди узнают страшную тайну: что он человек, а не робот.

Другая же, левая половинка, хранит в себе то самое еще одно фото, что дорого моему настоящему сердцу. Тому, что бьется в груди напротив. Тому, что унес в свое время ураган Генри. Оно сделано с парнем. На одной из киевских крыш. Тогда этот беззаботный, казалось, мажор, покорил меня своей решительностью и поступком. А еще тем, что не отступал, не принимал отказов и сумел удивить так, что я ахнула. Он влюбил меня своей закрытой, но такой распахнувшейся передо мной одной душой, своим сердцем, таким открытым и спрятанным от других. Он всегда был со мной. Мой Макар Ветров. И никакие, даже самые сильные ураганы, не смогли разрушить нашу любовь.

Любовь всегда сильнее разрушений.

Жизнь сильнее смерти.

А свет сильнее тьмы.

— Я люблю тебя, моя Риша.