Моя до конца (СИ)

Мы-то сейчас уйдем, а ей до конца жизни жить с этим. Выдыхаю и прижимаюсь к Макару, все же ощущая свою вину: я ведь позволила Лукашину верить. Сама.

Глава 41

Последние две недели выдались ужасными. Отдел кадров писал характеристику для суда, офис ходил ходуном от количества сплетен и догадок как Артем Лукашин пошел по наклонной, а у меня отбоя не было от желающих выразить сочувствие о том, что мой парень — уголовник.

Подробностей никто не знал, как и то, отчего тучной и всегда серьезной женщине в летах Наталье Андреевне Щетининой, обнимающую свое место в компании с самых первых кирпичей понадобилось болтать языком направо и налево о том, откуда ей позвонили и о ком нужно составить характеристику с помощью клавиатуры и воспоминаний.

Это особенно ни на что не влияло, но ответственность-то чувствуете? Если нет, то хватает того, что эту самую ответственность чувствовала Наталья Андреевна.

Все закончилось тем, что в очередной подобный день разразился вопль генерального. Такой, будто он огнедышащий дракон. Я сама его не видела, но Лика описала очень реалистично. Так вот, орал он громко, со вкусом и, что немало важно, понятно. И справедливо, как я считаю. Потому что никого из коллег неблагоприятный фрагмент Артемовой жизни не касается. Если не считать нарытого Ветровым проекта, закрытого чуть более пяти месяцев назад.

Вот тут-то мне и стало предельно ясно, почему так нервничал мой на тот момент сужены-ряженый. Проект курировала Горгона, которая волшебным образом не заметила изменившуюся в три раза сумму. Теперь вместо шести нулей там красовалась восемь и размашистая подпись Лукашина аккурат под его фамилией. Надурил он заказчика — это если коротко и не выражаясь.

Я только вздохнула и опустила на ладони свою уставшую голову. И знала же, что вылезет, догадывалась. Но цифра оказалась слишком уж внушительной. Что называется, через чур. И куда он столько денег дел? Не то, чтобы это меня волновало, но без интереса не оставило.

Конечно, Макар отнес это в свое проверочное зазеркалье и материал пришили к делу. Сейчас продолжается судебное разбирательство по этому и предыдущему поводу. А я, чесслово, так уже устала, что принимать участия не желаю совершенно.

После выступления генеральной персоны компании, сплетни шумели тише. Они не демонстрировались настолько открыто, а их глашатые трубили новые предположение только избранным, доверенным лицам. Вскоре чесать языками перестали совсем. Воображение иссякло и появлялись новые кости, которые можно было обгладать.

Как, например, я.

Меня за глаза, но так, чтобы слышала получше, называли предательницей. Одни трепались, что якобы Макар из-за меня и пришил дело Артему.