Моя до конца (СИ)

Я, конечно, без молока, но с пенкой.

Попутно злюсь на Тему: вот что и требовалось доказать. Страх конкуренции настолько велик, что Артем боится даже попробовать. Несколько раз я уже пыталась убедить его хотя бы сравнить вакансии на рынке труда с тем, что он имеет в нашей компании. Последний подобный сегодняшнему разговор случился как раз когда его отправили работать домой, и я снова натыкаюсь на беспричинную, безосновательную непоколебимость.

Все, что могу сделать — не думать об этом, что решительно и делаю. Кредо все запомнили, да? Если не можешь решить проблему — не выноси себе мозги. Так что решаю заняться более приятным делом, а именно расслабиться и отлежаться.

Пока набирается вода, кладу на дно ванны розовую бомбочку, а сверху доливаю еще колпачок пены, предчувствуя завтра такой же непростой день. В выходные не удалось понежиться, вот и перенесла релакс на сегодня.

Долго листаю ютуб в поисках чего-нибудь… Да хоть чего-нибудь! В итоге, побродив по просторам и не найдя ничего толкового, включаю беспроигрышный вариант. В сотый, не меньше, раз наблюдаю за тем, как шестеро друзей собрались обсудить свои жизненные истории на бежевом диване и расслабляюсь. Обожаю «Друзей»! Хоть давно могу их цитировать, но отказаться смотреть не в силах.

Наш вечер с Артемом так и заканчивается. Никак. Я укладываюсь в постель, когда он все еще сидит за ноутбуком и занят игрой. Засыпаю под стук клавиш и этот звук сейчас приносит раздражение. Я ведь тоже устала. Почему не могу уснуть в тишине? И почему все вдруг стало таким сложным?

Мысли сами скрываются в листве далеких воспоминаний. Тогда, когда я была совершенно юной девушкой.

Артем Лукашин был влюблен в меня еще со студенческой скамьи. Пытался ухаживать, но только надоедал своей излишней навязчивостью. Его было через чур много! Я старалась быть корректной настолько, насколько позволяла моя прямолинейность и эмоциональность, которую теперь только сейчас научилась контролировать, но тогда он действительно был невыносим!

Артем вызванивал меня, караулил у дверей аудиторий, а однажды и вовсе приперся домой, выудив адрес у старосты. Он прямо-таки был пиявкой! Пиком этой доставучей сборной солянки стала какая-то ерунда. Я уже и не помню, какую причину Лукашин придумал тогда, но орала я очень громко. В тот день впервые вызверилась на него, однако, надо сказать, помогло. И больше он меня не донимал.

Я даже не могла представить нас вместе. Вместе мы оказались позже. Много позже. Это случилось в период моей депрессии, которую, как я упрямо тогда верила, никто не замечал. Лукашин сам написал мне, я по совету Таи ответила. Так завязался скучный диалог, но стоит признаться, он развлекал меня, и я все чаще была занята перепиской, а не бессмысленными воспоминаниями или слезами.