Моя девочка

Голова кружилась в каком-то неведомом мне опьянении, а тело горело от каждого его прикосновения.  Его губы. Боже, эти губы целовали мою шею, и я думала, что ничего прекраснее  и лучше этого не может быть на свете. А самое ужасное и прекрасное одновременно, я чувствовала возбуждение, желание, которое зарождалось где-то внизу, поднимаясь все выше и выше,  распространяясь  мурашками по всему телу. Я, впервые, хотела мужчину, так сильно, до скручивающей боли. Это было так бесстыдно, я сама себя не узнавала и не понимала, что я делаю. В порыве этого безумия, я прижималась к нему сама и чувствовала его твердую плоть, которую  я нечаянно задевала. Мне было сладко и страшно одновременно. Леша сам начал движение, касаясь моих мокрых трусиков, задевал оголенные нервы, настолько чувствительно, что у меня  закатывались глаза, и как не старалась, я не могла сдержать стон. Тело все дрожало как от холода, но мне было так жарко. Может я девочка и ко мне никогда не прикасался мужчина, но я прекрасно знала, что такое секс и как им занимаются. В теории, я знала об этом очень много,  в мельчайших подробностях, от прикосновений и возбуждения, до самого процесса и оргазма. Моя подруга давно занималась этим со своим парнем, и любила в подробностях мне все описывать, вплоть до ощущений. Но я никогда не думала, что от  этих  ощущений может быть настолько хорошо, что можно потерять себя,  и бесстыдно тереться об возбужденную плоть,  ласкающего мою грудь, мужчины. Мужчины,  от которого пахло весной. Я всегда боялась такой близости, до дрожи, а с ним все было само собой. Мое сердце заходилось от бешеного восторга. Даже,  когда его руки сильно сжимали меня, мне было хорошо и хотелось еще сильнее,  еще ближе."

"А потом я пришла в себя. Словно это вновь был сон и я проснулась. Он резко отстранился от меня, и в его глазах появилось раскаяние. И мне стало безумно горько и стыдно. Стыдно перед ним. Он, наверное, подумал, что я распущенная девка, которая сама липла к нему. Я и сама, в тот момент, себя так чувствовала. Как я могла все это вытворять. Я сжимала ноги, прикрывала просвечивающуюся через мокрое платье грудь, чувствуя,  что сгораю от стыда. Мне хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть,  испариться. Я не  могла посмотреть ему в глаза,  просила, молила его уйти. И он ушел. А я сползла с тумбы на пол и стала плакать. Мне было так  горько. Я чувствовала себя бесстыдной, бесчестной,  падшей девкой, которая, подло предает собственную тетю. Мокрая, я сидела на кафельном полу, размазывала слезы по лицу, и думала о маме. Если она об этом узнает, она никогда мне этого не простит. А мне так в этот момент хотелось домой к маме, мне хотелось ей все рассказать, но я не могла этого сделать. Она не поймет и не примет этого. Я и сама не могла этого принять.