Дерзишь, темненькая моя?!

Она не захотела спасти меня от отца, и за это я ее ненавижу. Ненавижу! Она не стала мне мамой. Я так верила, а она …

Я замолчала и спрятала лицо в ладонях. По щекам скатились две одинокие слезинки.

— Зачем ты затеял этот разговор? Чтобы унизить, сделать больно? Зачем ворошить все это? — мне было неприятно. Я была не готова вести задушевные разговоры и ворошить ту грязь, что очерняла мою жизнь.

— Все, что тебе нужно, — раздался тихий голос надо мной, — это сесть и поговорить с ней по душам. Хоть раз рассказать о своих чувствах. Возможно, и у нее есть, что тебе сказать. Это сложно - вновь поверить людям, но по-другому ты просто не сможешь жить.

Этьер нежно поглаживал меня по голове, а потом и вовсе поднял и снова усадил себе на колени, прижав к груди и укрыв одеялом.

— Откуда тебе-то знать? — пробурчала я, недовольная тем, что он обнажил те чувства, что я скрывала даже от себя.

— Ну, наверное, я это знаю потому, что сам сирота. До двенадцати лет я рос на улице, спал в приюте, ел то, что получалось украсть. Работал на рыбном заводе. По ночам скребком отдирал от полов толстые слои чешуи. Знаешь, как пахнут тухлые рыбные потроха?

Я покачала головой. Признаться, я даже и представить себе не могла, как это, что-то с полов сошкрябывать.

— А я знаю, малыш. И как кишки воняют и как язвы на руках образуются, когда в ранки вся эта гниющая грязь попадает. Я всего в жизни добился сам, никогда ничего не просил, хоть и предлагали. А знаешь, почему, Рояна?

Он склонился и коснулся губами уголка моего глаза, убирая слезинку, появившуюся там.

— Потому что я смог поверить людям. Я знал, что за моей спиной стояли Раи и Милава соф Эсгер. Твоего отца больше нет. Я думаю, что мачеха не смогла защитить тогда и теперь, чувствуя вину, буквально заваливает тебя дорогими вещами. Она пытается купить твое прощение. Поговори с ней. Обсуди все. Найдите компромисс. Не ломай дров, Рояна.

— Нет, — я покачала головой.

Даже сама мысль о том, что придется идти с поклоном к этой женщине и ворошить “старое грязное белье в наших корзинах”, казалась мне кощунственной. — Она все сделает для Раоса. А он уже пообещал не осложнять свою жизнь моим присутствием в ней и быстро получить статус вдовца. — Я темная ведьма, Этьер. Убей он меня, ни у кого и мысли не возникнет его обвинить. Я буду очередной темной, слетевшей с катушек...

— Нет, — Этьер оборвал мою речь, — этот мужчина никогда больше к тебе не притронется. И все же ты должна поговорить с мачехой и узнать, каково ее отношение к тебе в действительности.

— Ты не понимаешь, — я покачала головой, — это сложно. Мне проще в яме с нежитью оказаться, чем с ней за одним столом. Я маленькой была, так радовалась, когда она в доме появилась. Она баловала меня пирожками и сладостями. Когда мама умерла, отец стал срывать злость на мне.