Дерзишь, темненькая моя?!

Не успела я мысленно выругаться, как наглое животное, в народе именуемое Зюзей, схватило жареную ножку и умчалось куда-то под стол охранников своей хозяйки

— Вот гадство! — не выдержав, ругнулась я.

Да если бы эта шавка знала, сколько нарядов я отвалила за то, что она сейчас там нажрется. Заморыш лохматый.

— Мда, — Малика выглядела озадаченной, — наглая собачка.

— Да ладно, что мне куриной ножки жалко, — отмахнулся Этьер.

— Мне жалко! Слишком дорогостоящей она была, — выпалила я и зло, схватив ложку, принялась есть борщ.

— Не думал, что ты не любишь животных, — мужчины подозрительно глянули на меня.

Я промолчала. Малика следуя моему примеру, принялась поглощать жаркое с завидным аппетитом, что только усилило подозрение мужчин. Они переводили пристальный взгляд с меня на подругу, но ничего понять так и не смогли. Взяв ложку, Жеан продолжил ужинать. Этьеру же ничего не осталось кроме как наслаждаться чаем.

Из-под соседнего столика слышалось собачье довольное чавканье. Проклясть этот комок шерсти с ушами что ли! Но, видимо, почувствовав неладное, песик смолк. Хотя, возможно, грызть там уже нечего.

Вокруг нас погалдели люди и смолкли.

Доев борщ, я принялась за пирожное, когда вдруг моей ноги коснулось что-то мохнатое. Спустя мгновение я почувствовала чьи-то объятия. Я попыталась скинуть того, кто так нагло завладел моей лодыжкой, но куда там. Поднялся лай до потолка. Вскочив, я затрясла ногою, на которой висел наглый пес. При этом он совершал странные действия, интенсивно двигая мохнатым задом.

И вот это выглядело совсем уж не романтично.

Дернув ногой, я снова скинула страстный комок шерсти, но тот с визгом снова кинулся в атаку и, обхватив передними лапами лодыжку, принялся ее оплодотворять.

Заметя эту картину, первыми загоготали мужики за соседним столиком, кто-то даже присвистнул, одобряя развратные действия пса.

— Да уберите же вы его, — зарычала я и в третий раз скинула озабоченную псину.

— Зюзя, фу, — наконец-то оживилась его хозяйка. Вот только Зюзе это ее ""фу"" было до магического светлячка, освещающего комнату. Зюзя хотел плотской любви и почему-то выбрал меня объектом обожания…

Эта мысль зависла в моей голове.

Большими глазами я глянула на Малику. Та соображала быстрее меня, и я отчетливо видела панику на ее лице. Вот это приворот. Эта собака не просто куриную ножку Этьера сожрала. На мясе же зелье было.

Поняв, что к чему, я проворно бросилась за спину мага и оттуда взмолилась.

— Убери его от меня!

Вокруг стоял громогласный мужской хохот. Зюзя, изворачиваясь в руках поймавшей его хозяйки, рвался ко мне, повизгивая при этом. А мне было стыдно и обидно за пса. Пострадал ни за что.

— И чем ты его так взяла, — весело хохотнул Этьер, — парень без ума от тебя!

— Жаль, что он пес.