Дерзишь, темненькая моя?!

Я родилась темной, и мой отец воспитывал меня в строгости и всячески скрывал мой позор.

— Вы хотите сказать - свой позор, если родители натворили дел, ребенок не виноват, — возразила я.

— Виноват, такое дитя словно вечное напоминание. Я никогда не хотела причинять боль или зло своим близким. Я любила и мужа, хоть наш брак и был договорным. Я души не чаяла в своих детях. Я стремилась дать им лучшее. Боялась, что они совершат ошибки, хотела, чтобы жили в роскоши. Я виновата перед ними. И мне уже не услышать их слова о прощении.

— Печально, — шепнула я, — не хотела бы я оказаться на вашем месте. Но у вас еще есть шанс на семью. Только опять не испортите все и не прокляните.

Хозяйка дома лишь печально улыбнулась. Жалко ее стало. Я-то знаю, так тяжело порою удержать свою силу и не наслать на того, кто бесит до зубного скрежета, проклятье. Как хочется, порою плюнув на всю предосторожность и собственную совесть такого нажелать на чужую голову. Да только нельзя. Вырвавшееся в гневе слово может оборвать чью—то жизнь и, остыв и успокоившись, человека уже не вернешь.

Малика незаметно переглядывалась с Амелией. Сестры. Это же надо изводить друг друга три курса. Измываться и строить пакости— и вдруг сестры. Теперь у Малики есть настоящая сестра, которая займет мое место. В душе поднимались злость и обида. Я не желала ни с кем делить подругу. Но и встать между ними я себе позволить не могла. Это слишком эгоистично.

Зюзя снова дернулся, но я поймала его и усадила на место.

Молчание становилось тягостным. Появилось желание выйти погулять. Но я продолжала упорно сидеть на месте.

— Бабушка, а ты ничего больше не забыла рассказать? — тихо спросила Амелия, — например, зачем увезла меня и спрятала? Давай, раз уж у нас такой день откровений получился, то разберемся до конца.

Все снова с интересом глянули на пожилую ведьму.

— Я хотела воспитать тебя сама, — выдохнула она, — хотела все исправить. Считала, что у тебя должен быть выбор. Это неправильно связать брачные узоры ребенку.

— Это было мое право, — возмутился Рэиф, — вы пробрались в мой дом, когда я хоронил отца, и отобрали у меня невесту, будущую жену.

— Какая невеста, мальчик, ей же только четыре годика исполнилось. Ты сам был ребенком. Ты мог вырасти и встретить другую. Да и никто не гарантировал, что ваша детская невинная привязанность перерастет из братской любви во что-то большее. Сколько таких случаев было. Это неправильно и жестоко по отношению к моей внучке.

— Вы ошиблись, госпожа соф Туэр, я все равно ее нашел. Я мог бы воспитать ее, и не было бы всех этих бесед сейчас.

— Воспитать, — женщина подалась вперед, — сколько лет тебе было, Рэиф соф Валлари? Пятнадцать! Ученик школы при Академии Боевого Искусства.