Дерзишь, темненькая моя?!

- И не говори, что столь специфический запах в нашей карете тут просто так появился. Открывай двери, дышать же нечем.

Кажется, меня спалили. Что же придется отвечать почти правду. Распахнув дверцу, я сокрушенно пробормотала:

— Напилась с бродягами и заночевала в какой-то полуразвалившейся избе на грязном полу, а потом меня, видимо, сюда притащили, — честно призналась я, скрыв кое-какие моменты.

— И все? — Малика недоверчиво на меня покосилась. Я утвердительно закивала головой. - А я уж себе напридумывала. Но ты бы не стала от меня ничего скрывать, так же?

Я опять закивала как болванчик.

— Точно? — настойчивость подруги начинала раздражать.

— Я ведь сразу сказала: напилась и проспалась, — врать близкому человеку было неприятно, но сказать правду - откровенно страшно.

Дверь захлопнулась, и карета тронулась с места.

Малика нервно завозилась на сидении и поправила и без того безупречно сидящее на ней дорогое зеленое бархатное платье. Подружка явно готовилась к встрече с родственницей и желала произвести на нее хорошее впечатление.

Чем дольше мы ехали, тем сильнее нарастала нервозность ведьмочки. Она вздрагивала от каждого скрипа, боясь, что карета сломается. Выглядывала из окошка и стремилась разглядеть очертания первых домов деревни. Мяла и разглаживала подол платья.

— Малика, — заметя, как подружка в очередной раз схватилась за ткань одежды, я накрыла ее руку своей, — успокойся. Ты выглядишь прекрасно. Ты выросла достойной женщиной. Ты замужем за профессором боевого искусства, за мужчиной, чей род знает свои корни на двадцать поколений назад, а то и больше. Тебе нечего переживать. Если тебе там и будут не рады, то не потому что с тобой что-то не так, а потому что они с приветом. Успокойся, выдохни и улыбнись. Осталось совсем немного.

Малика действительно сделала глубокий вдох и тихо выдохнула:

— Ты не представляешь, как мне страшно. Я тут подумала, а что если это опустившиеся люди. Представь, как мне стыдно будет!

— Перед кем? — хмыкнула я. — Передо мной? Ты знаешь всю грязь, что скопилась в моем благородном семействе. Перед мужем? Так он женился на тебе, когда ты подавальщицей работала, думаешь, сейчас он разочаруется, узнав, что ты не самых аристократических кровей. Или Этьер тебя пристыдит? Это который все детство и юность рыбьи потроха с полов за копейки отшкрябывал. Ты краснеть-то перед кем из нас тут собираешься?!

Малика сжала виски, еще раз глубоко вдохнула и выдохнула, а потом порывисто обняла меня и прижала к себе.

— Чтобы я без тебя делала, сестренка!

— Хм, утонула бы в своем пессимизме? — предположила я. — Или изводила своей неуверенностью бедного Жеана.

Карета подскочила на кочке и мы, ойкая, ухватились за края сидения.