Моя чужая женщина

Выпить захотелось жутко, а не трахаться.

Последнее время не просто выпить, а нажраться, чтоб не помнить ничего, чтоб утопить в алкоголе сознание и вытравить из него рыжую сучку, что засела злокачественной опухолью в мозге.

– Нет, ты не нужна.

Легкая кокетливая улыбка исчезла с лица девушки.

– Можешь идти, – сказал сухо и сдержанно.

Совсем скоро ему привезут его девочку.

Его любимую лисичку.

Гектор справится, ему и одному можно поручить такое пикантное дело, но парни помогут, от Арины все что угодно можно ожидать. Но Константин Андреевич и не предполагал, что это ожидание затянется так надолго, и встреча будет не через несколько часов, несколько недель.

Девушка еще немного задержалась, начальник может и передумать, но ему на нее было уже совершенно наплевать. Подполковник потерял к ней всякий интерес, она вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Никифоров встал, расправил плечи, высокий, крепкий в свои сорок пять лет, подтянутый и привлекательный мужчина. У него никогда не было пороков и слабостей, кроме одной.

Кроме одной девушки.

Его слабость сбежала от него.

Рыжеволосая бестия.

Маленькая сучка.

Его любимая маленькая сучка.

Соблазн.

Болезнь.

Порок.

Его Арина. Богиня мира и спокойствия, но мифология врет. Его Арина – богиня порока и соблазна.

Уже десять лет как он тронулся из-за нее, а за последние годы так совсем подсел, как на самый убойный наркотик. Чуть должность в свое время не потерял, а все она – околдовала его, ведьма рыжая.

Взял телефон, открыл галерею. С фото на него смотрела девушка, распущенные волнистые волосы отливали темной медью, россыпь веснушек по лицу, серо-голубые глаза, белая фарфоровая кожа. Здесь ей всего пятнадцать, вот именно тогда он пропал, увидев ее.

На одних фото она улыбалась, на других прикусила губу и показывала средний палец. Дерзить любила, последнее время кровь пила из него, доводя до бешенства. Бунтовала, гоняла на машине, попадая в аварии, в клубах устраивала гулянки. Все свободы требовала, устала жить в клетке."

"Открыл другое видео: она сидит сверху, распущенные длинные волосы закрывают лицо, двигается медленно. Запрокинув голову, ласкает грудь, чуть оттягивая набухшие темно-розовые соски. На правом плече и руке набиты розы с шипами и алыми пятнами. Никогда не любил эти ее рисунки, они только портят истинную красоту и чистоту тела. Член в брюках встал моментально, яйца заломило от боли.

Зря Ольгу отпустил.

– Ничего, моя сладкая, скоро увидимся. Будешь не так на мне скакать. Будешь вымаливать прощение всеми способами. Уж я-то постараюсь, моя милая рыжая лисичка.

Мужчина с силой сжал телефон, в стекле окна отразилось его искаженное от злости лицо.