Моя чужая женщина

Я, сука, по горло уже ими сыт! Ты моя! Понимаешь? Моя собственность!

Костя грубо трясет за плечи, пытается поставить меня на ноги, а я до такой степени морально выжата, что совсем нет сил сказать хоть слово или дать отпор. Открыв глаза, вижу лишь его искаженное от злости лицо, губы дрожат.

Вот сейчас он убьет меня прямо в этом подвале, дайте ему в руки молоток, и пусть он сделает это, как сделал с моей матерью. И ведь никто не узнает, не вспомнит, даже братишка – обдолбанный торчок, ради которого я прогибалась все эти годы под чудовище. Ребеночка жалко, очень жалко.

– Нет, сучка, ты не будешь мне падать в обмороки и притворяться. Я могу тебя запинать, чтоб ты сама выкинула этого ублюдка из себя, которого хотела выдать за моего ребенка. А могу дать поиграть тобой парням, но мне не нужна испорченная игрушка.

– Ты болен, Костя, отпусти… и не трогай меня… никогда не трогай своими погаными руками, – голос слабый, но Никифоров слышит каждое слово.

– Никогда, никогда я тебя, моя девочка, не отпущу. Я судьба твоя, карма, как и ты – моя. Сколько раз пытался забыть, трахал других, но всегда, как одержимый, выбирал рыжих. А перед глазами стояла ты, сука подлая, что посмела предать меня!

Больно хватает за волосы, тащит к двери, я лишь успеваю перебирать ногами, начинает тошнить от страха и неизвестности. Ступеньки кажутся бесконечными, где-то очень громко работает включенный телевизор, а в моих глазах пелена слез.

Яркий солнечный свет, морозный воздух, останавливаемся, хватка немного слабеет, теперь Костя сжимает мою шею пальцами. Подняв голову, вижу верхушки кедров, пронзающие яркое голубое небо. Словно ничего не происходит, словно у меня не уходит из-под ног земля, и мир не рушится на части.

– Отпусти ее!

Громкий крик, сердце, кажется, останавливается, пытаюсь понять, откуда он. Неужели за меня кто-то может заступиться? Кому нужна детдомовская девчонка, подстилка самого влиятельного человека в городе, которого наверняка все ненавидят?

– Я сказал, отпусти!

– Гектор, ты ли это?

Теперь я вижу мужчину, что стоит посреди большого двора без головного убора, пальто распахнуто, позади него открыты ворота, несколько автомобилей и больше никого. Даже удивительно, что нет ни одного человека.

– Отпусти девчонку, она тебе ничего не сделала.

– Это решать мне! Свали нахрен и появишься, когда я тебя позову.

Спускаемся с широкого крыльца, под нашими ногами скрипит снег. Облизываю губы, начинаю соображать, у них своя вражда, недаром Гектор говорил о свободе. Всех нас эта мразь держит – кого за горло, а кого за яйца.

Стараюсь не делать резких движений, а когда в руке Гектора появляется оружие, останавливаюсь, но Костя продолжает толкать меня вперед.