Моя чужая женщина

Он совсем не изменился с нашей прошлой встречи, примерно год назад, такой же ухоженный, стильная бородка, такая модная оправа очков, легкая улыбка. Второй мужчина после Кости, кто видел все мои прелести и знает много интимных подробностей.

– Как там? – киваю на дверь.

– Отвратительно. Ну, расскажешь, что случилось? По словам господина Никифорова ты беременна, как такое произошло?

– Господин Никифоров к этому не имеет никакого отношения, может, поэтому это и произошло.

– Но вы сказали ему другое?

– Да.

В моей жизни не так много встречается хороших людей, но Эдуард Маркович один из них.

– Даже так?

Мужчина удивленно вскидывает идеальную бровь, берет стул, садится напротив меня, быстро смотрит на закрытые двери, снова на меня. Берет за руку, измеряет пульс, крутит мою голову, разглядывает.

– Когда?

– Думаю, недели три назад.

– Кто?

– Вы не знаете.

– Ну и слава богу, а то у меня клиника, жена, дети, помирать не хочется. Но нужно все тщательно проверить, взять анализы, УЗИ, много всего. Вдруг тебе только показалось, о плохом думать не хочу.

Показалось? Да я уже свыклась с этим событием и почти имя начала придумывать, чтоб не сойти с ума от других мыслей.

– Я не дам себя выскребать. Вы понимаете меня? – сверлю светилу гинекологии взглядом, вкладывая в него все несказанные слова. – Что бы там ни хотел и чем бы ни запугивал вас Костя, этого не будет. И мне будет глубоко плевать на то, что вам дорого.

Эдуард Маркович пристально смотрит, он мужик умный, умеет анализировать, и я надеюсь не гнида. Жалко разочаровываться в нем.

– Надень халат, и пойдем, посмотрим тебя.

Доктор никак не отреагировал на мой выпад, вышел из палаты. Нашла халат, тапочки, в коридоре происходит заминка, меня просят подождать, когда освободится кабинет. Гектор, сложа руки на груди, стоит у окна, задумчиво смотрит на белый, сверкающий до рези в глазах на солнце снег.

– Тебя оставили проконтролировать мой аборт, или лично примешь участие, чтоб доложить от первого лица о проделанной работе?

Четкий хищный профиль, бледная кожа, светлая щетина, на скулах играют желваки, снова во всем черном. Несколько секунд полный игнор моей персоны. Как же они все меня достали, хочу стереть память и не помнить ничего до момента встречи с Тихоном, ни одной их рожи.

– И не противно? Не надоело?

Не понимаю, зачем задираю зверя, наверное, хочу выплеснуть всю обиду, что скопилась внутри. Она как кислота разъедает и без того исковерканную душу.

– Чего ты хочешь? – спрашивает, даже не поворачиваясь, плечи расправлены, кадык дергается на шее.

– Чтобы вы все сдохли и исчезли из моей жизни, – говорю самое мое заветное желание, как Деду Морозу на новогоднем утреннике, выплевывая слова в лицо мужчине.