Моя чужая жена

– Это просто сладости!"

"Тяня шумно выдыхает. Открывает рот, чтобы парировать, но захлопывает его, всматриваясь куда-то позади меня. Оборачиваюсь и вижу, как к нам с улыбкой идет женщина лет пятидесяти, может, немного старше, но стильная одежда, макияж и явная пластика делают ее моложе. Такая некая дама из девятнадцатого века. В белом длинном пальто, шляпе и перчатках.

– Добрый день, – здоровается она с Таней и скользит по мне взглядом, изучая.

– Здравствуйте, Тамара Георгиевна, – кивает Таня и намеренно отдаляется от меня. Отхожу назад и сажусь на лавочку, голова опять тяжелая, на глаза давит болью так, что уже трудно держать их открытыми. Мне бы в аптеку за допингом, только, боюсь, Таня сбежит, пока я буду ездить.

Женщина недолго общается с Таней и забирает девочку. А Тата, на мое удивление, подходит ко мне и садится рядом.

– Аверин. Это надо заканчивать, – устало говорит она.

– Так еще ничего не начиналось, – сил нет даже разговаривать, кажется, ноет все тело.

– Антон! Я никогда не буду… – Зажмуриваюсь, готовясь к ее точечным ударам, но Таня вдруг резко замолкает, и ее прохладные ладони ложатся мне не щеки. Хорошо. Но она быстро лишает меня себя, одергивая руки. – Аверин, ты весь горишь! – с беспокойством сообщает Таня.

– Я не горю, я сгораю без тебя, – пытаюсь шутить, но выходит хреново. Ее руки вновь накрывают мои щеки, и я перехватываю их, прижимая сильнее. Все, мне в данный момент ничего не нужно. Она рядом.

– Антон! – голос дрожит. – Так же нельзя! Вставай, пошли!

Глава 18

Антон

– Стоп! – торможу решительную Таню у подъезда. – Ты ведешь меня к себе домой?

– Какой ты сообразительный, – огрызается Таня и тянет меня за руку.

– Нет, моя хорошая, я в его дом войду только забрать тебя. Ты уходишь со мной? – вполне серьезно спрашиваю я.

– Аверин, ты, похоже, уже бредишь. Все, что я хочу, это вылечить. У тебя уже была пневмония. Хочешь затянуть и повторить? – строго приподнимает брови.

– Хочешь полечить меня, Тата, поехали ко мне, – голова кружится, в глазах туман, но продолжаю стоять на своем. Я, определенно, ей манипулирую. Заботливая девочка теперь меня не оставит, пока не убедится, что я выживу. Почему бы не сыграть на ее сострадании.

– Много хочешь, Антошенька. Не наглей. Мужа нет, он в Берлине. Пошли! – такая строгая.

– Нет, отлеживаться я буду только в своей кровати.

– Ну, хорошо, тогда все, что я могу для тебя сделать, это вызвать доктора, – тоже прищуривается, пытаясь мной манипулировать. Но в ее глазах неподдельное беспокойство, и она не блефует. Ох, Танечка, я хорошо тебя знаю.

– Спасибо, любимая, я терпеть не могу докторов и больницы, – сжимаю ее ладонь, отпускаю и иду к машине. Ну, давай, родная, не подведи. Сажусь в машину, откидываюсь на сиденье и закрываю глаза.