Моя большая маленькая тайна

Приезжаю в больницу, сразу ложусь под капельницу и засыпаю. Бессонная ночь дает о себе знать, сейчас пришло время позаботиться о себе и ребенке, которого ношу под сердцем. По крайней мере, мне удалось скрыть от Егора беременность и вовремя исчезнуть, теперь можно спокойно выносить и родить.

***Моя жизнь за последний месяц очень сильно изменилась, начиная с нового места жительства и образа жизни, заканчивая тем, что я теперь сама себе хозяйка. Не надо ни перед кем отчитываться и оправдываться.

Настя смогла договориться с Егором о занятиях, и теперь мы виделись с сыном четыре раза в неделю. На одно занятие мы шли все вместе в детский центр, а вместо остальных мы гуляли на улице или ходили в бассейн. Не знаю, как ей это удалось, но я буду благодарна этой девочке до конца жизни.

Кстати, ушла я вовремя, животик появился практически сразу после моего переезда. В больнице меня продержали две недели и выписали. Сегодня плановое узи и я немного волнуюсь с самого утра. Даже не верится, что половина беременности уже позади.

Прохожу в кабинет на трясущихся ногах и ложусь на кушетку. Врач смотрит долго, мне кажется, что слишком долго, меня начинает ощутимо потряхивать, пока она не задает мне такой простой вопрос.

— Пол ребенка будете узнавать? — вроде спокойным голосом спросила, значит все же хорошо.

— Буду, — отвечаю немного подумав. В принципе мне все равно, но если уже видно, то почему бы и не узнать.

— У вас мальчик.

Значит, у Дани появится младший братик, думаю про себя, и все детские вещи, которые я привезла с собой подойдут для малыша.

Практически сразу, как я узнала пол ребенка, в моей голове начинает настойчиво крутиться имя Матвей. Возможно, потому, что когда-то в нашем идеальном прошлом Егор говорил, что сыновей назвал бы Даниил и Матвей. Я тогда вообще не думала про детей, но эта информация навсегда отпечаталась в моей голове.

— Марина, — неожиданно прерывает мои мысли, я даже вздрагиваю, — у нас проблема.

У меня сердце срывается в бездну от ее фразы и дыхание застревает в груди.

— Дело в том, что у ребеночка с одной стороны неправильно сформирован мочеточник, называется эта патология гидронефроз, — она объясняет мне это абсолютно спокойным голосом, а меня трясти начинает, как припадочную.

— Что это значит? — шепчу со слезами.

— Вы сначала выслушаете меня, не надо раньше времени расстраиваться.

Она вообще в своем уме, как я могу не расстраиваться, это же мой ребенок.

— Вам с малышом надо будет усиленно наблюдаться у уролога в первый год жизни, у многих детей эта патология самостоятельно проходит на первом году жизни в процессе роста, — продолжает механическим голосом.

— А если нет? — спрашиваю с надрывом.

— Если нет, нужно будет оперировать, — продолжает меня убивать.