Моя большая маленькая тайна

— Это дело я замял, никаких вопросов к тебе не будет и к дочери моей естественно тоже. Но Эмили пришлось поместить в лечебницу, она была очень расстроена тем, что сделала, пусть отдохнет, пролечится. Я выбрал для нее лучшую клинику, там очень хорошие специалисты, надеюсь, они помогут ей вернуть душевное равновесие. Поправляйся.

Он уходит, и я чувствую небывалое облегчение. Сейчас у меня есть время побыть одному, в тишине и покое, без бесконечных истерик и заскоков своей жены.

В итоге я пролежал в больнице месяц, после чего меня выписали с целой кучей рекомендаций. Дальнейшее восстановление и лечение решил провести в домашних условиях, нужно было срочно возвращаться к работе, когда начинаешь все с нуля, нет возможности прохлаждаться.

Ко мне раз в день приходила медсестра, делала все необходимые процедуры, позже добавили ЛФК и бассейн. Постепенно двигательная активность восстанавливалась, и движение рукой не причиняли мне столько боли.

Но моя спокойная жизнь закончилась сразу с возвращением моей жены из лечебницы. Едва зайдя в дом и увидев возле меня молоденькую медсестру, она устроила истерику. Не знаю, чем там ее лечили, но никаких улучшений я не заметил. Она даже свой образ жизни не стала менять и сразу вернулась к своим оргиям. Вроде даже парня этого нашла, за которого изначально замуж собиралась, они теперь с ним на пару развлекались.

Мой тесть приезжал несколько раз и пытался ее вразумить, в итоге все эти разговоры заканчивались одинаково, громкой истерикой со стороны Эмили с битьем посуды и дергающимся глазом у моего тестя.

— Я так давно уже живу, — доношу до него информацию, которую он отказывается принимать, — но вам все время кажется, что я еще недостаточно наказан.

— Почему рядом с ней все время трется этот обдолбанный мужик? — это он у меня спрашивает, а не у дочери своей.

— Она говорит, что любит его, — равнодушно пожимаю плечами.

В это время в сторону моего тестя пролетает еще одна тарелка, он едва успевает отскочить в сторону. Это ему в ответ на то, что он отказался дать ей денег на новые развлечения, с меня-то брать теперь нечего.

— Что нам делать, Егор? — спрашивает меня в панике, — я не понимаю, почему не помогает лечение.

— Она провела там всего восемь недель, видимо недостаточно. И сразу же по приезду домой вернулась к прежнему образу жизни, — напоминаю ему.

— Надо ее отправлять на принудительное лечение, пока она не убила нас с тобой.

Неужели до него, наконец, дошла вся серьезность ситуации. Даже не верится. Ради этого нужно было с простреленным плечом попасть в больницу и несколько раз постоять под обстрелом тарелками.