Мой ангел злой, моя любовь…

 — Но если ты недовольна, милочка…

И модистка, собирающая в коробку свой нехитрый скарб — подушечку с иголками и булавками, мотки ниток и маленькие ножнички — даже напряглась, ожидая ответа той, которой шила одно из самых своих лучших платьев, которые копировала с французских журналов."

"— Нет-нет, ma tantine, — поспешила заверить тетку Анна и подняла руки, позволяя одной из горничных, помогающей при примерке снять с себя еще неготовое платье, в котором она уже через пять дней ступит под венец в приходской церкви в Милорадово. — Я и подумать не могла, что оно будет так прекрасно. Вы правы — платье самое лучшее из всех, что я надевала прежде. Благодарю вас.

— Что-то без радости, — заметила Вера Александровна, а потом подала знак, чтобы горничная узнала, отчего в дверь тихо стучится лакей. Та тотчас поспешила к двери, приоткрыла створку, чтобы никто не увидел полуодетой барышни, и перекинулась короткими фразами с лакеем.

— Устала. Не думала, что собираться к венцу столь утомительно, — честно ответила Анна. Все эти ежедневные поездки по лавкам и заказы предметов для будущего приданого, которое так тщательно отбирала тетка, твердо решившая не отдать невесты в одной рубашке, «чтобы не злословили после», не приносили ей ни капли удовольствия. С гораздо большим бы удовольствием Анна вернулась бы из этого пыльного и душного города в любимое Милорадово, где было так тихо и покойно. И где ждал ее Андрей…

— Я вас оставлю, — вдруг резко проговорила Вера Александровна и вышла вон так быстро, что Анна не могла не подумать о том, не обидела ли она ненароком тетушку своим равнодушием к сборам под венец. Может, ей стоило позволить себе показать больше радости, когда в следующий раз модистка принесет уже готовое платье? А ведь оно действительно нравилось Анне… Такого красивого, как ей казалось, у нее прежде не было вовсе. Анна не могла в который раз не провести рукой по платью, лежащему на кровати, которое еще не успели убрать в коробку, улыбнулась, когда подумала о том, какой увидит ее Андрей в день венчания. Нет, он, конечно, и раньше видел ее в белом, но это платье… Оно было особенным. Ее первое «взрослое» платье, скорее выделяющее все ее соблазнительные места, чем скрывающие их. Анна была готова поклясться, что еще прежде не была так хороша, как будет в этот день, который навсегда соединит ее с Андреем.

— … никогда не видела барыню в такой растерянности, — донеслось до Анны, которую уже облачили в простое дневное платье и завязывали ленту под грудью. Она резко обернулась к горничным, упаковывающим ее новые наряды в дорожный сундук, и те тут же смолкли, поймав ее внимательный взгляд.

— Что? — требовательно спросила Анна.