Мой ангел злой, моя любовь…

Ничего, барышня, вы не волновайтесь! Чай, не впервой спину-то подставлять!

Может, обойдется, думала Анна, аккуратно ступая по дорожкам парка, чтобы не наступить на подол амазонки, который зажала в руке. Может статься, и не приметили, что новой лошади не было в конюшнях.

Но первые же слова Веры Александровны, которая ждала возвращения Анны, сидя у открытого окна гостиной, ее надежды развеяли. Она быстро оглядела племянницу с ног до головы, а потом с тихим стоном опустилась в кресло, с которого привстала, едва Анна переступила порог комнаты.

— Что ты творишь, дитя мое? Что ты творишь? Порой мне мнится, что ты намеренно дерзишь и поступаешь наперекор, лишь бы вызвать злость к себе, зависть или иное внимание. Зачем ты взяла лошадь из конюшни? Мадам Оленина просто в ярости от того… я такой ее еще не видела… послали вас разыскивать, вернули охоту… И сызнова толки и шепотки! Для чего тебе они? Я понимаю, в тебе нет приязни к мадам Олениной, но, Анна, она ведь тут хозяйка!

— Насколько мне известно, хозяин в Милорадово и на окрестных землях — Андрей Павлович. А он… он мне позволил пользоваться лошадьми конюшни, — Анна только крепче сжала хлыст, который по-прежнему держала в руках.

— Да, — вдруг на ее удивление кивнула Вера Александровна. — Так он и сказал мадам Олениной. Что ты вольна пользоваться всем, что он имеет в имении, как и любой иной гость."

"Вера Александровна до сих пор не могла отойти от того разговора, когда собеседники обращались друг к другу через иных лиц. Она не успела уйти, как планировала, от мадам Олениной, которая разыграла нездоровье показывая окружающим этим и своим молчанием, насколько она возмущена поведением Анны. Алевтина Афанасьевна удалилась к себе, позвав в покои мадам Крупицкую только, и все говорила и говорила об этом случае, коря воспитание и манеры Анны под слабые возражения Веры Александровны. Правда, мадам Оленина быстро сменила гнев на милость и весьма хвалила воспитание Катиш, но как-то только Андрей ступил на порог покоев матери, как и требовала та передать ему, гнев тут же вспыхнул с новой силой.

— Смею напомнить Андрею Павловичу про его собственный запрет брать эту лошадь под седло, — едко заметила Алевтина Афанасьевна, пытаясь загнать сына в угол и словно совсем забыв о присутствии посторонней при их разговоре. — Или mademoiselle Шепелева на особом счету в нашей усадьбе?

— В моей усадьбе — истинно так, — коротко ответил Андрей. — Я лично позволил Анне Михайловне распоряжаться той лошадью по своему усмотрению. Так что ваше возмущение, мадам, несколько необоснованно. Вера Александровна, — он поклонился смущенно опустившей глаза на протяжении всего разговора тете Анны. — Позвольте принести вам извинения за этот разговор, свидетелем которого вы были вынуждены стать.