Мой ангел злой, моя любовь…

Она не только читала и говорила свободно на немецком и итальянском языках, но была знакома с трудами многих авторов, которые Анне бы и в голову не пришло читать. Она разбиралась не только в домоводстве отменно, но и в географии, рассказывая обо всех городах и странах, где довелось побывать ее брату (как-то раз даже приказала принести с собой, видя заинтересованность Анны, большую карту Европы, некогда принадлежавшую Михаилу Львовичу и показала весь путь русской армии от Вильно до Парижа).

— Ах, как бы я хотела тоже увидеть то, что Андрей Павлович видел своими глазами! — задумчиво говорила Софи, когда пальчиком остановилась на местечке карты с названием «Dresde» [627]. — Andre столько рассказывал! Галереи с великолепными картинами и статуями! Узкие европейские улочки и широкие площади с монументами! Удивительно! Вдохнуть того же воздуха, что и Гете, Шиллер, Расин, Корнель…

А Анна только смотрела на карту и удивлялась, как далеко продвинулась от границ русская армия, тому, сколько сражений той довелось принять прежде, чем дойти до границы столицы Франции.

И в рукоделии Софи превзошла Анну, пришлось признать той, когда они однажды договорились занять себя не только беседой, но и работой. Собственная вышивка показалась Анне такой неаккуратной, такой несовершенной, по сравнению с работой Софи. Дивные цветы, волшебные птицы с широкими крылами разноцветных перьев… Чудо, а не работа!

— Полноте, — смутилась Софи в ответ на комплименты Анны. — Это не моих рук творение. Сама бы я не создала такой работы. Это мне Andre привез из Франции картинки. И нити. Они же тоже важны. У меня изумительные шелковые нити! Таких тут не достать, как закрылись многие колониальные лавки. А желаете, я вам принесу их следующего дня? — вдруг встрепенулась Софи, а потом широко улыбнулась своей мысли. — Я вам принесу, не спорьте даже! Мне Andre столько их привез из Франции, что и не счесть! Он так добр ко мне… не каждый брат подумает, что сестре необходимы все эти мелочи, которые он прикупил для меня. И маменьке много привез. А какие кружева! Какое шитье!

Софи что-то еще говорила взбудоражено, но Анна уже не слушала ее, пытаясь удержать на губах улыбку. Слова Софи с его страшным смыслом так больно ударили в еще незажившее, в не затянувшееся шрамом больное место, что даже дыхание перехватило. Верно, не каждый брат способен знать, что необходимо для простого женского счастья, что надобно привезти из Европы тоскующим по прежнему изобилию модницам. А вот женщина знает то доподлинно и может подсказать.