Мой ангел злой, моя любовь…

Анна же не поехала на эту службу, осталась подле отца, пользуясь редкой возможностью побыть с тем наедине. И следуя своей решимости избегать Лозинского, который не преминул бы сопровождать их коляску в церковь. Кроме того, она знала, что по просьбе Михаила Львовича этот же молебен отслужит отец Иоанн и в образной усадебного дома тем же вечером. К чему было тогда выезжать?

— Вам не стоило оставаться в доме, ma chere, — говорила Анне Марья Афанасьевна после. Она зашла к той в покои, прервав одиночество Анны. — Все злые толки и взгляды надобно встречать в лицо, а не слушать их отголоски за спиной. К чему это вынужденное затворничество, Анна? Для чего вы заточили себя в этих стенах? Взгляните-ка, — она чуть подтолкнула Анну к столику с зеркалом. — Взгляните на себя. Вы бледны, осунулись… Ваша краса вянет с каждым днем. Andre не признает вас, когда вернется.

— Вы полагаете…? — тут же вскинула голову Анна, уверенная, что графиня уже наверняка слышала те вести об Оленине, что привез с собой Петр. И та вдруг рассмеялась легко.

— Неужто вы поверили словам о без вести сгинувшем? И это Андрей-то! Ma chere, он выжил при сражении в Аустерлице, когда от всего полка осталось только пара десятков человек! Выжил при Прейсиш-Эйлау, как он сам назвал ту битву — самой кровавой жатве, что когда-то собирала смерть! Не замерз в Австрии, когда умирали от холода и болезней те, кто сумел уберечься от пули или ядра. И вы думаете, на родной земле он сгинет?! Нет, не бывать тому!

— В тот день, когда… когда он уезжал, — вдруг решилась Анна рассказать о возвращении к ней подаренного ею кольца. — Я отдала ему взамен свое кольцо. Именное. Оно вернулось в Милорадово несколько седмиц назад…

Графиня резко обернулась к Анне, но ничего не сказала. Присела в кресло, подала знак продолжать то, что начала говорить.

— Денщик Лозинского привез его. Сказал, что выиграл его в карты у французского солдата. А тот… тот снял его с убитого кирасира, — Анна с трудом сдержалась, чтобы не всхлипнуть при этом, на миг вспомнив тот страшный сон, что как-то привиделся ей. Поле, покрытое туманом. Тела в разноцветных мундирах на взрытой копытами и ядрами земле. Кровь на светлых волосах и белом мундире.

Графиня некоторое время молчала, гладя набалдашник своей трости задумчиво, а потом тряхнула головой, словно отгоняя дурные мысли, легко улыбнулась Анне, протягивая в ее сторону руку. Та тут же опустилась на ковер у ее ног, сжимая ладонь Марьи Афанасьевны, словно вбирая через это прикосновение ту уверенность, с которой графиня заявила:"

"— Cela n'est rien! [381] Поляки — известные плуты. Особенно этот, с хитрющими глазами и дурными замыслами, что носит в своей голове. Уж я-то вижу это ясно! — снова кивнула она головой, качая кружевными оборками своего чепца.