Мой ангел злой, моя любовь…

Она улыбнулась и провела пальцами по его лицу, вниз вдоль шеи, по плечу и вниз по руке, дивясь контрасту мягкости кожи и твердости мускулов под ней.

— Поцелуй меня…

Пусть даже после придется выдержать снова то, что он делал тогда. Но она помнила и то дивное наслаждение, предваряющее эту боль, наслаждение, от которого даже кожа горела огнем, а сердце билось в груди, как птичка в силке. Она так хотела забыть обо всем, что разделяло их, об их ссорах и разногласиях, о той разлуке, что предстоит им вскоре, поджидающей их за порогом этого строения под дождем. И о войне, что пришла так не вовремя, обо всем, что могла она принести с собой…

И Анна забылась, как и хотела, даже пропустив тот момент, которого она так страшилась. Взглянула на него так удивленно, что Андрей не смог не улыбнуться, уткнулся лицом в местечко между шеей и тонкой ключицей, боясь, что она обидится его улыбке, тому торжеству, что он невольно ощущал в душе при виде выражения ее лица, тому восторгу, что плескался ныне в душе.

— Ныне я понимаю, — проговорила она, пряча свое краснеющее лицо у него на груди после. — Ныне я понимаю, отчего улыбалась мадам Элиза, когда я твердила, что ни за что и никогда не смогу лежать, когда… когда… Это как с поцелуем.

— Что с поцелуем? — переспросил Андрей, гладя ее волосы. И она рассказала ему, смущаясь, о своем решении, принятом еще тогда, несколько лет назад, что никто и никогда не будет так целовать.

— Так забавно, так глупо я думала ранее, — хихикнула она слегка нервно, все еще смущаясь его и своей наготы, этой близости, что была меж ними сейчас. — Так наивно…

Андрей легко поцеловал ее в кончик носа, улыбаясь мысли о том, какая она все-таки еще девочка. Вроде бы и женщина с виду, а по сути — дитя и только."

"— Мы с тобой обвенчаемся в первый же мой отпуск, — говорил он, и она кивнула, не стала спорить. Андрей не стал добавлять, что этот отпуск, скорее всего, будет дан по ранению, предпочел умолчать о том, не желая нарушать очарования их нежданного уединения. Потом поднялся с плаща, на котором они лежали, расстелив тот на сене, вышел из сарая к коню, снял седельную суму.

— Дай мне руку, — попросил Андрей, вернувшись, и Анна, по-прежнему не глядя на него, отводя глаза в сторону от его обнаженного тела, пусть и с трудом преодолевая любопытство, протянула ладонь в его сторону. Скользнуло по пальцу холодом металла, и она взглянула на руку. Тонкий ободок серебра и три граната — один большой по центру и два поменьше по бокам.

— Это кольцо моей прабабушки по линии отца. По преданию, оно было заказано мастеру ювелирных дел, когда прадедушка был вынужден покинуть Петербург по воле императрицы Анны Иоанновны из-за близкого знакомства с семейством Долгоруких.