Мой злой Фей

Как завороженная гляжу в голубые глаза, медленно расстегиваю лифчик, позволяю лямкам плавно соскользнуть по плечам. Грудь от нетерпения начинает покалывать, соски сжимаются почти болезненно, жаждая чужих прикосновений.

Злыдень не торопится прикасаться, смотрит, гипнотизируя невероятным взглядом, а потом севшим, чуть хриплым голосом произносит:

— Остальное.

Я сейчас кончу от одного этого голоса, который проникает в каждый уголок, затрагивая натянутые струны внутри меня.

Подхватив ажурную резиночку, плавно виляя бедрам с огромным удовольствием стянула с себя стринги, игриво покачала их на указательном пальчике и в сторону, вслед за остальной одеждой, откинула. Чувствуя себя чрезвычайно развратной, ступила к нему, провела ладонью крепкой по груди, чувствуя, как сильное сердце бешено бьется. Скользнула по рельефному прессу к поясу брюк.

Лукьянов стоял, не шевелясь, глядя на меня неотрывно потемневшим взглядом, пока расстегивала пуговицу на брюках. Ладонью накрываю ширинку, глажу, чувствуя, как толчками вздыбливается член.

Легкий шелест молнии в тишине, которую прерывало лишь тяжелое дыхание, и смыкаю пальцы на горячей плоти. Мне кажется, я даже облизнулась в этот момент, прикрыв глаза от удовольствия. Природа не обидела, хороший размер, приятный в обхвате. Ладонью провела вверх-вниз по стволу, большим пальцем головку обвела, почувствовав каплю влаги.

У самой-то уже между ног горячо, мокро, так хочется его, в себе полностью. Сжала член сильнее, продолжая водить ладонью по его длине, чувствуя, как дыхание Лукьянова тяжелее становился, отрывистее.

— Довольно, — рывком развернул, в стене прижимая.

О, боги! Он меня прямо тут у стены решил отодрать? Никакой тебе постельки, стола или хотя бы табуреточки? Кл-а-а-ас!

От предвкушения ноги задрожали, сама в стену ладонями уперлась, выгибаясь к нему навстречу. Коленом бесцеремонно ноги раздвинул, заставляя еще сильнее прогибаться.

Провел членом по промежности, мягко на складочки надавливая, чуть вперед толкнулся, упираясь, но не входя. Дрязня, отстраняясь. Двигаюсь за ним, но Фей удерживает, не дает прижаться.

Какой же все-таки Злыдень! Чуть ногой не топнула от досады!

— Этого ты добивалась? — горячее дыхание на шее, от которого соски болезненной тяжестью наливаются и дрожь по позвоночнику.

Не могу ответить, только ртом воздух хватаю, когда снова упирается, чуть погружаясь внутрь.

— Этого? — охаю громко, в голос, то ли от боли, когда прикусывает кожу на плече, тут же целуя, то ли от того что входит одним движением, до упора, прижимаясь животом к ягодицам.

— Чтобы я тебя трахнул? — еще раз хрипло, низко, искушающе развратно.

— Да, — стону, когда выходит почти полностью и снова толкается вперед.