Мой желанный враг

– Ты на всю голову больной, Загорский!

Она рыдала за моей спиной, а я нервно курил, глядя на колышущиеся на ветру ветви берёз. Мои демоны испуганно жались в угол от её голоса.

- Чтоб ты сдох! Ты… ты… ты чуть не угробил нас, Марк!

- Помолчи. – Холодно сказал я.

И закурил вторую сигарету.

- Я больше не стану молчать, ты…

- Заткнись хоть на минуту! – Рявкнул я.

За спиной послышался всхлип, а затем шелест травы. Я обернулся. Эта сумасшедшая дала дёру: понеслась в обратную сторону, рискуя переломать ноги по кочкам, прячущимся в высокой траве.

- Дура! – Сплюнул я.

Отшвырнул сигарету, затушил и рванул за ней.

- Урод! – Пискнула она, обернувшись.

Я нагнал её в пару секунд. Грубо сбил с ног и упал сверху.

- Скотина! – Полина принялась бить меня по щекам.

Хлёсткие удары разбегались огнём по коже, но я не отстранялся. Терпел, зажмурившись, и ждал, когда она устанет. И наклонялся всё ниже.

- Ненавижу тебя! Ненавижу! – Выла она, продолжая щедро осыпать меня пощёчинами. – Ненавижу!

Я открыл глаза. Мне нужно было видеть её заплаканное лицо, видеть пшеничного цвета волосы, рассыпанные по траве, видеть тонкие ключицы и хрупкие запястья – всё, что имело нечеловеческую силу надо мной.

Я перехватил её руку и крепко сжал. Почувствовал, как под моими пальцами часто бьётся её пульс, и услышал, как громко стучит её сердце.

И это выстудило из меня всё накопившееся острое раздражение и разожгло во мне новый огонь, вспыхнувший ярким костром от близости её манящих, алых губ.

Я наклонился ещё ниже и овладел ими. Грубо, неумело, жадно. И привкус злой, горькой ржавчины во рту вдруг сменился сладостью её нежного рта. Полина ударила меня в грудь. И ещё раз, уже не так настойчиво. И ещё. А потом её ладонь переместилась на моё лицо, и она… ответила на мой поцелуй.

Полина

Тяжесть чудовища больно придавила меня к земле. Всё моё тело болезненно напряглось под его тягостным, дьявольским взглядом. Последний удар горящей ладонью по его лицу, и он перехватил мою руку.

Пение птиц в вышине, его бешеное прерывистое дыхание, густой, щекочущий ноздри запах мужчины, и больше не стало никакого страха. Всё испарилось.

Марк остервенело впился в мои губы, и я почувствовала боль с металлическим привкусом крови. Моя свободная рука толкнула его в грудь, толкнула ещё раз, ещё, и обмякла. Я больше не хотела отталкивать его. Не собиралась сопротивляться. Тормоза больше не работали.

Мой рот приоткрылся в тихом стоне, и язык скользнул навстречу его языку. «Стой, зверь, поцелуи – это по-другому». И я мягко обвела языком его пухлые губы, и Марк хрипло застонал, поддаваясь и немного сбавляя натиск. Больше наши зубы не бились друг о друга, поцелуй становился осторожным и нежным.

Губы, которым нельзя было ничего запретить, исследовали мой рот неуверенно, но настойчиво.