Мой желанный враг

Прислушиваясь к разговорам внизу, я с волнением толкаю дверь в свою бывшую комнату. Сажусь в кресло-качалку, расстегиваю рубашку, сдвигаю край топика и прикладываю сына к груди. Ярослав не сразу понимает, что от него хотят – не привыкший.

Он может вообще отказаться, потому что, как я читала, детям-искуственникам, привыкшим к тому, что смесь из бутылочки поступает под хорошим давлением и даёт быстрое насыщение, уже не интересно прикладывать усилия к тому, чтобы получать молоко из материнской груди.

Но я настойчивая.

И я ждала этого момента целых полгода. Для меня важно восстановить с ним связь и обеспечить максимум материнского тепла и пользы для здоровья.

И вот, спустя минуту, малыш уже с удовольствием припадает к моему соску и жадно сосёт, а я с трудом сдерживаю слёзы, глядя, как он трогательно при этом держит своей горячей, маленькой ладошкой мою грудь. Я первый раз за это время чувствую себя живой, и моё сердце бьётся так громко, что его можно услышать и за километр.

Проходит, наверное, минут пятнадцать-двадцать, прежде, чем Ярослав засыпает. Я аккуратно прячу грудь обратно и встаю. Выхожу из комнаты и отношу его в детскую. Осторожно кладу в кроватку и медленно, точно сапёр со стажем, убираю руки.

Малыш дёргается, но не просыпается. Я накрываю его тоненьким одеяльцем  и долго стою у кроватки и смотрю на него. Глазок камеры прожигает меня насквозь, ощущение, что кто-то следит за каждым моим шагом, не отпускает, но я не могу отойти от спящего сына – слишком уж это прекрасное зрелище, слишком долго я этого ждала, чтобы так легко от него отказаться.

Сажусь на стул в паре метров от кроватки и просто сижу.

Проходит примерно час прежде, чем я встаю, включаю радио-няню и выхожу из детской. Заглядываю в свою новую комнату: в ней уже прибрано, шкафы пусты. Вижу, что моя сумочка висит на спинке стула, но не думаю о том, кто её сюда принёс из гостиной: я специально не оставила в ней ничего, что могло бы меня выдать. Если бы Загорский её проверил, то не нашёл бы в ней ничего примечательного.

Я замираю у окна и долго наблюдаю за охранниками.

Мысленно фиксирую их передвижения по территории двора, запоминаю время, на которое они отвлекаются, чтобы покурить или поговорить по телефону. Но наблюдения меня не радуют. Просто так прошмыгнуть мимо них не выйдет. А что, если попросить Загорского отпустить нас в парк? Возможно, там я смогла бы отвлечь охранников и скрыться… возможно…

- Анна Сергеевна, сказала, что вам нужно съездить за вещами. – Марк появляется в дверях детской неожиданно.

Я сижу на полу, а Ярослав, лёжа на коврике, пробует на вкус очередную погремушку-прорезыватель.

- Вообще-то, да. – Я выпрямляюсь и бросаю взгляд на часы.

Уже шесть вечера, а, значит, Загорский прибыл сегодня домой довольно рано.