Мой любимый враг

Небольшое двухэтажное здание в виде буквы П окружал маленький, но уютный сад. В Солнечной долине не было, наверное, ни одного дома, вокруг которого не росли бы яблоки, груши, вишня и море разнообразных цветов. Фонари освещали каждый метр двора, по мелко подстриженной траве тянулись длинные тени, а из окон дома выглядывали чьи-то лица. Разглядеть было трудно, но и без того знала, что это любопытная прислуга. А если вспомнить слова Эргана о том, что их хлебом не корми, дай сплетню какую узнать, то я с уверенностью могла сказать, что прямо сейчас служанки выясняют между собой, кто же приехал в таком откровенно плохоньком экипаже.

Лошадь, фыркнув, процокала последние два метра и остановилась. Колеса скрипнули, повозку слегка качнуло.

— Не нервничай, никто тебя не съест, — дверца открылась, и внутрь заглянул Грей. — Давай, идем.

Шагнула на тропинку и только тогда почувствовала, как же на самом деле ноги трясутся от волнения. Еще раз окинула внимательным взглядом дом, понимая, что еще не скоро смогу увидеть его снаружи, и двинулась вслед за советником.

Нас встретил дворецкий, поприветствовал хозяина и запер дверь на засов. В холле оказалось пусто, тепло и комфортно. Возникало такое ощущение… домашней обстановки. Теперь понятно, почему семья Бомаль не хотела жить в замке Великих: здесь намного уютнее, чем там.

Широкая, но короткая лестница находилась прямо напротив входа. Слева и справа от нее были арочные проходы, за одним из которых виднелась столовая, а за другим — каминный зал. Никаких дверей на первом этаже больше не было, и это позволяло расслабиться. Не знаю почему, но на каком-то подсознательном уровне двери меня пугали.

— Мне придется разбудить экономку, чтобы она показала тебе комнату, в которой будешь жить. Сразу же объяснит порядки дома, и, собственно, чем ты будешь заниматься.

— Я ведь камеристка?

— У нас не так много слуг, и камеристки выполняют иногда не самую простую работу. Я назначу тебе жалованье пятнадцать золотых в месяц…

Грей замолчал, увидев, как широко распахнулись мои глаза. На пятнадцать золотых вся наша семья жила иногда по два месяца!

— К чему мне столько денег? Все равно ведь нельзя выходить на улицу.

— В город ездят Ирхад и Эмелисса, это дворецкий и экономка. К любому из них можно подойти с просьбой купить, что хочешь, они это приобретут, а после вычтут из твоей зарплаты.

Ну и что мне захочется, будучи запертой условно в четырех стенах? Разве что гигиенические принадлежности да белье.

— Стой здесь, — Грей остановил меня наверху лестницы и двинулся в конец коридора. Там трижды стукнул в узкую дверь, и она почти сразу открылась.

— Господин! — послышался хриплый ото сна голос явно немолодой женщины.