Мой учитель Лис

— Ритуальное, — посмотрев мне в глаза, бросил инспектор Скотленд-Ярда.

Страшное слово повисло в воздухе, явственно распространяя вокруг себя могильный холод. Только представьте себе, настоящее ритуальное убийство-о…

— Упс, я что, сказал это вслух?

Все присутствующие укоризненно уставились на меня. Понятно. Минуточку, сейчас исправлюсь.

— Прошу прощения, джентльмены, я наглый самонадеянный мальчишка, невольно посмевший раскрыть рот в присутствии взрослых. Мне нет прощения, не сомневайтесь, меня накажут.

Доберман удовлетворённо закивал, но инспектор был умнее.

— Вы неплохо его натаскали, Ренар. В сарказме вашего помощника так и звучат лисьи нотки, — мрачно пробурчал он. — Моё начальство давит на меня, потому что на него давят эти лизоблюды из палаты лордов. Общепринято считать, что они защищают наши права, но не в этот раз.

— Лобби «близких к природе»? — без улыбки подмигнул мой учитель. — Я знал, что рано или поздно они начнут качать права. Людям всегда не нравится, когда их заставляют потесниться на голубой планете. Тем более если это происходит благодаря самым прогрессивным, цивилизованным и толерантным законам нашей чудесной страны!

— Звучит как тост, — не хуже моей бабушки подхватил инспектор.

По-моему, от избытка чувств и безысходности он просто собирался банально набраться. Причём за чужой счёт. Ох уж эти полицейские, чья любовь к халявной выпивке вошла в поговорку всех стран мира. Когда Лис и Хагггерт приняли на грудь ещё по одной, инспектор продолжил:

— Я готов закрыть глаза на любые ваши действия, но имейте в виду, что ни один полисмен в Лондоне, начиная от сержанта Гавкинса и заканчивая самым занюханным бобби из провинциального Уэльса, не будет вам помогать.

— Как это мило и как по-английски.

— И не говорите, — сокрушённо покачал головой инспектор. — Я готов прикрывать ваши тылы ровно два дня, не более. Потом с меня спустят шкуру.

— Ох уж эта политика…

Не дожидаясь, пока кто-то произнесёт, что «это звучит как тост», опытный дворецкий в очередной раз наполнил бокалы. Похоже, расследование начнётся только завтра, и то если у моего наставника не будет болеть голова. Но, как вы понимаете, пьяный или трезвый (относительно месье Ренара ни в чём нельзя быть уверенным), он тем не менее согласился на все бескомпромиссные и совершенно кабальные условия, навязанные нам Скотленд-Ярдом.

Нам — это в том смысле, что я не разделял себя и своего учителя. Если в чём-то обвинят его, значит, обвинят и меня. Не сочтите это юношеским эгоизмом, но если его арестуют… то чего стоит всё моё будущее? Поверьте, тогда все эти мотивы казались мне абсолютно логичными, я же англичанин!

Будь я испанцем, то схватился бы за ножи и убил инспектора за одну мысль о том, что он подозревает Лиса.