Мой учитель Лис

Что-то уточнял, что-то спрашивал, пел соловьём, рассыпался в комплиментах, никому не угрожал, излучал вселенскую любовь и, судя по сияющим глазам, буквально наслаждался прогулкой в этих злачных местах. Ох, а ведь именно тут прошла молодость моей бабушки, и должен признать, теперь я понимаю, почему ей есть что вспомнить…

Наконец примерно через два квартала мы дошли до перекрёстка, где стоял восьмифутовый Биг-Бен. Это та самая уменьшенная копия башни Святого Стефана, вполне себе работающая и указывающая лондонцам точное время. Быть может, не как в Гринвиче, конечно, но всё-таки.

Я ринулся вперёд, чтобы первым подбежать к часам, и начал подпрыгивать. Мне хотелось разглядеть циферблат, увидеть там… ну что-нибудь опасное с часовым механизмом или… не знаю, но там должно было хоть что-то быть?!

— Вряд ли, — негромко раздалось у меня за спиной. — Я был слишком поспешен в выводах. Не в главном, но дьявол традиционно прячется в многозначительных мелочах.

— Сэр?

— Мы просто гуляем. Считаем, сколько так называемых Биг-Бенов попадётся нам по пути. Но в этих часах нет ни заранее заряженных винтовок, ни подготовленных бомб с секундомером.

— Значит, послу ничего не угрожает?

— Его убьют, — покачал головой Лис. — Но я даже близко не предполагаю, как они намерены это сделать. В условиях задачи есть исчезнувший часовой мастер, лондонский Биг-Бен, новый французский посол и маленькая девочка, которая сейчас наверняка по кирпичику разрушает мой тихий уютный дом. И я ничего не могу с этим поделать.

— Мне жаль, что ничем не могу вам помочь.

Неожиданно он остановился, внимательно посмотрел на меня, точно увидел впервые.

— Мальчик мой, а ведь ты очень даже можешь мне помочь. Просто поговори со мной.

— Э-э, как это, сэр? — опешил я.

— Нормальным английским языком. — Лис едва ли не силой усадил меня на ближайшую лавочку под очередным маленьким Биг-Беном. — Мне нужен собеседник. Нужен кто-то, кто озвучит все нелепые, глупые и бесперспективные версии. Это даст мне возможность определить истинные намерения преступников и вызвать полицию до того, как они воплотят в жизнь свои злые замыслы.

Меня давненько так не тыкали носом в песок, но мой рыжий учитель, похоже, был абсолютно чёрств ко всяческим сантиментам. Все мои душевные метания и юношеские порывы волновали его не больше опавшей листвы под ногами. А если честно, то даже меньше, наверное.

Шуршание осенних листьев ещё хоть как-то могло вызвать у него сентиментальную полуулыбку, а мои надутые от обиды губы он не видел практически в упор. Мне не оставалось ничего, кроме как, сохраняя достоинство, стиснуть зубы, глубоко вдохнуть и выдохнуть, демонстрируя, в каком я гневе, и честно сыграть свою роль.