Мой темный Ромео

— Где ты был, малыш? — я добавила сильный, глубоко прожаренный грузинский акцент, который, как я знала, сведет его с ума, подняв руку, чтобы провести влажным стаканом по его щеке. — Я хотела, чтобы мы просмотрели свадебные брошюры. Я думаю о пионах в качестве цветов. Блестящая тематика. Ты бы очень хорошо смотрелся в костюме с блестками. Лето в Портофини. В честь твоего итальянского наследия, знаешь ли.

— Портофино, — он выхватил виски из моей руки и провел им между моих грудей. Вкусная дрожь пробежала по моей коже. — Церемония состоится в конце месяца на заднем дворе фон Бисмарка, и список гостей уже закрыт, его курируют обе наши семьи, — от его резких слов у меня закружилась голова. Была дата. И место. — Ты можешь забрать свои пионы и блестки. Если ты думаешь, что плохой костюм собьет меня с намеченного пути, то ты не обращала внимания."

"Он опрокинул стакан, позволив нескольким каплям виски стекать между моих грудей, скользить вниз по животу и исчезать в нижнем белье сквозь платье.

Это было эротично, сводило с ума и бесило одновременно.

Я дышала сильнее, так что кончики моих сосков касались его груди каждый раз, когда я выдыхала.

— Не могу дождаться, — выдавила я.

— Хорошо. Вот еще одно событие, от которого можно прийти в восторг. Ты приедешь к моим родителям вскоре после того, как мы подпишем брачный договор, где будешь вести себя наилучшим образом, что для тебя, возможно, означает использование посуды и воздержание от обнюхивания чужих задниц в качестве приветствия.

Я смотрела на него со всей ненавистью в мире, дрожа от ярости. Его полное равнодушие сломило меня. Он был самым холодным и подлым человеком, которого я когда-либо встречала.

Его глаза метнулись с моего лица на ночную рубашку. Моя грудь вздымалась. На мне не было лифчика, и мои соски набухли от прилива адреналина.

— Ты ничего не можешь с собой поделать, да? — в его бледных глазах мелькнул садистский блеск. — Такое простое создание.

Сквозь атласную ткань он провел морозным краем стакана по тугому бутону, свободной рукой поднеся телефон к уху.

Я не могла двигаться.

Не могла даже дышать.

Ощущение было настолько сильным и невероятным, что все мое тело превратилось в глину. С этим простым прикосновением казалось, что он владеет каждым дюймом меня.

Жар закрутился ниже моего пупка. Мои груди казались тяжелыми, полными и чувствительными, умоляя, чтобы их сжали и поиграли.

— Кара? — Ромео лениво провел стаканом вокруг моего соска.

Я подавила желание прижаться к нему. Чтобы просить больше.

В миллионный раз я проклинала отца за свое защищенное воспитание. Если бы я была менее невинна в этих вещах, Ромео не держал бы меня так крепко.