Мой темный принц

— Расскажи мне, что тебя беспокоит.

Свое прозвище Обнимашка получила десять лет назад, когда решила, что не может и десяти секунд прожить, не обняв или не прикоснувшись ко мне. В пять лет меня это раздражало. Мы занимались борьбой, пинали грязь, что угодно, и она случайно прерывала все, чтобы обнять меня до боли в сердце. Я, конечно, обнимал ее в ответ. Я не был злым ребенком. Я не понимал, почему она так поступает, до лета перед средней школой. Брайар Роуз обнимала меня при любой возможности, потому что дома она никогда не получала таких объятий. Для нее я был самой близкой семьей, и меня чертовски раздражало, что ее родители были такими отстойными.

И вот теперь она здесь, ее рука на моем колене, всего в нескольких секундах от того, чтобы выжать из меня правду.

Все дело в том, что я хочу поцеловать тебя и не могу перестать думать об этом, - хотел сказать я. Плохо то, что мне не нравится, что ты живешь так далеко, и, возможно, тебе стоит переехать к нам. Твоим родителям ведь все равно.

Я все еще не понимал, как родители Брайар Роуз могли не любить ее. Я просто знал, что они ее не любят.

Она была прекраснее всего на свете, включая круассаны с Нутеллой. Проблема была в них. Не в ней. Никогда.

Обнимашка опустилась на землю, обняла мою ногу и положила подбородок мне на колено, заглядывая глубоко в глаза.

— Ну как?

Все мое тело всколыхнулось от такого количества чувств, что я подумал, что меня вырвет. Радость, и паника, и желание, и... черт, то, что я даже не мог описать.

Я открыл рот, не зная, что из него вырвется, когда нас прервал отчетливый треск хрустящих листьев. Наши глаза расширились, и мы в унисон бросились к входу. Спасибо, черт возьми, за возвышающиеся стены кабинок. Между Ауэрами и фон Бисмарками я не знал, кто из родителей убьет нас, а кто закопает тела, если они застанут нас здесь с достаточным количеством выпивки, чтобы потопить «Титаник». Я просто знал, что это будет совместная работа - и что она закончится тем, что мистер Ауэр попытается подсунуть папе визитную карточку, как он делал это в нашем почтовом ящике каждое лето. (На самом деле Ауэрам было наплевать на пьянство среди несовершеннолетних. Их волновал скандал, который это принесет их имени. А вот папа и мама...)

Из соседней кабинки Себастьян издал комично громкий храп. Этот засранец был рожден, чтобы выводить меня из себя.

Две пары ног зашелестели по грязи за пределами сарая. Брайар Роуз обхватила рукой мое тельце, когда хриплые голоса мужчины и женщины пронзили наше убежище.

Черт.

Я оставил раздвижные двери открытыми, не ожидая непрошеных гостей.

Несколько секунд спустя их тени заплясали по противоположной стене. Более крупный силуэт прислонился к дверной раме сарая, прикуривая сигарету. Ленивые струйки дыма вились за его губами.