Мой сводный хулиган

На голову не лило – и уже было хорошо.

– Чего стала у порога? Проходи давай, – сказал Артур, открывая и закрывая шкафчики возле небольшого стола.

– У меня ноги грязные, – голос не слушался, сел и охрип.

– Не чуди, царевна, – оглянулся хмуро. – Продрогла вся. Сейчас чайник поищу, должен быть где-то электрический, если баба Катя не утащила к себе. Вот!

Кажется, ему удалось найти чайник, и даже вода из крана пошла. Фыркала, правда, ржавчиной сперва, но потом пошла чистая. Через пару минут электрический чайник зашипел, забрав на себя часть электричества, отчего лампочка стала светить совсем тускло."

"– Держи, – Артур вытащил из того же шкафчика вафельное полотенце. – Сейчас ещё поищу, должно быть, мы с Пашкой как раз тут убирались, буквально за месяц до… до всего.

Артур осёкся и замолчал, усиленно делая вид, что занят поисками по шкафам. Я вытерла волосы, промокнула лицо и плечи, сняла мокрые туфли и обтёрла ноги. А потом сделала пару шагов и застыла, не зная, куда себя деть и что делать.

А потом мой взгляд упёрся в Артура, который как раз расстегнул рубашку и стащил её.

Я залипла.

Чувствовала, что, наверное, так глазеть некрасиво, но мозг будто бы замёрз вместе с телом и жутко тормозил. Я прилипла взглядом к его обнажённой спине, к тому, как играли под кожей красивые, выпирающие мышцы, зачем-то зацепилась вниманием за крупную тёмную родинку у него между лопатками.

Очнулась уже когда поняла, что брюки от тоже снял, оставшись в боксерах. Отвернулась, почувствовав, как жар моментально бросился в лицо. Наверное, я сейчас была не просто мокрая и грязная, но ещё и с пунцовым цветом лица.

– Не стой столбом, царевна, – услышала его голос. – Раздевайся. Одежда мокрая, её надо снять, иначе заболеешь. Лето – не лето, а холод ночью собачий.

Я повернулась к нему и посмотрела с удивлением. Как я могу снять платье, если он тут, а ещё у меня нет другой одежды? Инстинктивно я вцепилась замёрзшими пальцами в мокрую ткань платья.

– Где-то должен был плед, – Артур продолжал копошиться в шкафу, стоя в одних трусах. – Неужели бабка и его утащила. О, нашёл!

Он вытащил клетчатое жёлто-фиолетовое покрывало и взмахом расправил его.

– Пашка выбросить хотел, виноград в саду укрыть, но я не дал, это мамино, она его из Москвы привезла.

Артур говорил будто сам с собой, а потом обернулся и нахмурился.

– Ну и чего стоим? Снимай платье, Ника, оно красивое, конечно, но мокрое и холодное. Заболеть хочешь?

А когда я никак не отреагировала, парализованная холодом и стыдом, он просто подошёл ко мне, ухватил за плечи и развернул к себе спиной.

– Я не смотрю, – сказал раздражённо, а потом дёрнул вниз до упора молнию на платье.

Воздух будто застыл в лёгких. Я замерла и затаила дыхание, прижав заледеневшими руками мокрое платье к обнажённой груди.