Мой сводный хулиган

Так больно было любить, как мне казалось, безответно, но как сладко, когда понимаешь, что всё взаимно. И выражение “душа поёт” обретает смысл, о глубине которого раньше и не подозревал.

Артур больше ничего не говорит.

Он выключил воду и открыл дверцу кабинки. Прохладный воздух ворвался внутрь и заставил поёжиться. Но Артур уже через пару секунд набросил на меня большое пушистое полотенце, а второе обернул вокруг своих бёдер.

Я даже сказать ничего не успела, как он забросил меня на плечо и унёс из ванной.

– Не передумала? – остановился у своей двери и поставил меня на пол. – Спешить незачем.

– Ждать тоже, – я встала на носочки и поцеловала его.

Артур прижал меня к себе и толкнул дверь в свою комнату. Через секунду ни на нём, ни на мне полотенец уже не было. Наши тела горели, поэтому когда моя спина коснулась простыней, они показались мне необычайно прохладными.

В поведении Артура что-то неуловимо изменилось. Он не стал менее нежным или осторожным, но теперь в его ласках угадывалась большая уверенность и напористость. Будто тогда в его доме и сегодня в душе он сознательно себя притормаживал, а теперь перестал.

Он целовал меня так, как не целовал ранее. Глубоко, напористо, сладко. Без осторожности, как тогда ночью, без горечи, как когда мы вернулись из клуба, без дразнящего флирта, как сегодня в душе.

А когда его губы спустились ниже, отпустив мои, я просто прикрыла глаза и позволила ему делать всё, что он посчитает нужным. Отдавалась по полной, доверяла по максимуму.

Я совсем не удивилась короткой вспышке боли, когда он оказался внутри. Было туго, тянуло и немного жгло поначалу, но я чувствовала себя бесконечно счастливой от того, что это происходило.

У меня пока не совсем получалось двигаться с ним в такт, поймать ритм было сложно да и дискомфорт мешал, поэтому я попыталась максимально расслабиться и позволить Артуру всё сделать самому, не мешать ему. Потом он обязательно научит меня.

Его движения становились интенсивнее, Артур прижал меня к себе крепче, резко подался вперёд, отчего саднящее ощущение усилилось и я ойкнула. Но потом он замер, и давление ослабло.

– Прости, Мышка, – прошептал, тяжело дыша и чуть приподнялся на локтях. – Увлёкся.

Он привстал и аккуратно выскользнул, придерживая презерватив. Зажал его в руке и развалился рядом на кровати, всё ещё тяжело дыша. Я повернулась к нему и подтянула коленки, оценивая свои ощущения внутри. Плоть ощущалась взбудораженной и болезненной, но ничего ужасного в первом разе я не испытала.

Меня больше смутила окровавленная рука Артура, в которой он зажал презерватив. И Артур, видимо, заметил это, потому что сразу встал, выбросил его в урну под столом, перед этим завернув в салфетку, а потом вытер руки влажными.