Sos! Мой босс кровосос! (СИ)

Что ему стоит с кем-то договориться и здесь переночевать? Когда его руки начинают блуждать по моему животу, где-то на интуитивном уровне чувствую, что все. Сгорели у него предохранители.

Он разворачивает меня к себе лицом и стоит только ощутить его губы на своих, как понимаю, что от него пахнет алкоголем. Терпеть его поцелуи, когда он трезвый — еще куда ни шло, но сейчас нет, ибо понимаю, что на этом он не остановится.

Когда мне удается вырваться из его объятий, я отскакиваю на шаг назад, но он тут же ловит меня за запястье, тянет на себя и валит на кровать.

— Игорь, хватит. Ты что тут вообще делаешь? — упираюсь ладонью ему в грудь и замечаю его совершенно пьяные глаза и улыбку до ушей.

— Соскучился. Как будто месяц тебя не видел. У врачей узнал, что ты уже в норме, сразу примчался, как смог, — наклоняется, чтобы в очередной раз поцеловать, но в этот раз мне удается увернуться.

— Я не в норме. У меня еще температура. И вообще дышать тяжело.

На удивление, он отпускает мои руки и сам садится на кровать. Тянет ладонь к моему лбу, а затем кончиками пальцев проводит по шее вниз. Если сейчас я его ударю, то это будет излишняя демонстрация моего здоровья и не только. Одно дело не целоваться, ибо «дышать тяжело», другое шандарахнуть его от простых, по сути, невинных прикосновений.

— Ты не горячая. Думаю, что температура уже в норме.

— Я знаю свое тело. Я не в норме.

— А я не знаю. Твое тело, — тут же добавляет он. Язык мой враг.

— А ты знаешь, что будет, если кто-нибудь здесь узнает, что взрослый дяденька пришел к малолетке. Тебя могут посадить.

— Малыш, возраст сексуального согласия с шестнадцати. Снеж, я не могу больше. Не бойся, все нормально будет.

Ну все, сердце от страха забивается аритмией и на глазах появляются слезы.

— Но ты обещал, — Боже, как же жалко сейчас звучит мой голос. И, тем не менее, мое нытье на Игоря, кажется, действует.

— Ладно, если ты приведешь хоть один довод, что изменится от нескольких месяцев, так уж и быть, поиграю еще в хорошего и терпеливого мальчика и подожду до заветных семнадцати.

Да ничего не изменится, ни через четыре месяца, ни через четыре года!

— Я так хочу. Меня так воспитывали. Я же не прошу ждать до восемнадцати.

— А я хочу по-другому.

— Ты можешь это делать с другими. Я же не против.

Не надо было говорить последнюю фразу. Взгляд Игоря моментально меняется.

— Ты обещал. Ну, пожалуйста.

Борю в себе неприязнь и провожу ладонью по его щеке. И все-таки мое нытье действует даже на выпившего Игоря. Или я слишком самонадеянна. Он перехватывает мою руку, мимолетно касается губами и тут же прижимает ее к своему паху.

— Ладно, давай найдем компромисс. Мое обещание в силе. Но сегодня ты сделаешь так, чтобы я кончил.

— Я не хочу… и не умею.

— Я научу.