Мой ревнивый муж

А потом поддался порыву, поднял стакан и сказал тост:

– Без шуток, у меня сегодня самый счастливый день!

Посмотрел при этом на Полину и заметил, как она ответила ему одними губами:

– У меня тоже.

Счастье у каждого свое. Кому-то нужна карьера, кто-то мечтает напакостить другу, другому подавай миллион зеленых.

Для Максима же счастьем было держать на руках сына, сидеть рядом с Полиной. Большего не нужно. Разве что чуть позже дочку…

Эпилог. Страсти

Полина лежала с Максом под одеялом в спальне.

Вот уже который час наслаждалась его близостью.

Но любовь – не единственное, чем они занимались в постели этим вечером.

Потихоньку Полина выудила из Макса всю информацию о том, кто подложил письма в подушку и почему муж уволился из полиции.

Услышав последнюю толику информации, Полина громко возмутилась:

– Денис на всю голову двинутый! Нет, ну это ж надо такое придумать! Вообще придурок…

– Главное, откуда он в принципе мог узнать, что ты хранишь какие-то записи у бабушки на чердаке. Вот что не дает мне покоя. Получается, он облазил каждый сантиметр, чтобы их найти?

– Ой… – пискнула Полина и прикусила губу.

Она вспомнила кое-что важное.

– Что «ой»? – Макс тут же насторожился.

Полина озвучила свои догадки:

– Помнишь, где-то за пару месяцев до того, как я забеременела, мы отмечали твой день рождения?

– Ну помню, и что? – сказал он, нахмурив брови.

– А вот то! – Полина ткнула ему в грудь указательным пальцем. – У нас в гостях был как раз Денис с новой девушкой. Мы играли в правду или действие. Я отлично помню, как он у меня спросил, вела ли я когда-нибудь дневник. И я призналась, что вела, и проболталась про чердак. Как-то само собой вышло… Но кем надо быть, чтобы туда полезть, вырезать отрывки, которые я писала для тебя! Сволочь!

– Вообще не помню, чтобы ты говорила про дневники на чердаке, – сказал Макс, укладываясь на бок.

– Ну, это же была не твоя тайна, зачем тебе было ее запоминать. А он, видно, запомнил. И использовал!

– Если бы я ему в свое время не сказал ту фразу, что лучше бы застукал тебя за изменой, может и не случилось бы ничего, – с грустной миной сказал Макс. – Прости меня за это, милая. Хочу себе откусить язык.

– Ой, – фыркнула Полина. – Чего на нервах только не ляпнешь. Я вон вообще тебе ляпнула, что потеряла ребенка, а это всяко хуже того, что сказал ты. Меня потом полгода совесть за это ела. Но ты же меня простил, и я не обижаюсь. Хватит, слишком много между нами было обид, пора их отпустить.

– Когда ты успела стать такая мудрая? – удивился Макс.

– У меня было много времени, пока сидела одна в Москве, – хмыкнула Полина.