Мой. Реванш

Понимала, что он поддается ей. Но как же сладко было чувствовать его всей кожей.

Дарья поерзала бедрами, мысленно проклиная ткань влажных трусиков. И закрыла глаза от удовольствия, когда горячие ладони огладили ее спину, талию, ягодицы, бедра.

Ее ладони уперлись в широкую грудную клетку. Девушка развела пальцы, лаская горошины сосков. И открыла глаза.

Она сидела на Руслане, тихонько раскачиваясь, взад и вперед, сходила с ума от того, как твердая плоть давила на нее через ткань. Но больше всего Дарью волновал взгляд любимого мужчины. Он смотрел на нее так… Будто… Словно…

Всего на секунду Дашкины мозги вернулись на место, выплыли из чувственного наслаждения близостью, и девушка шепнула:

– Это мне угрожали? Ты из-за меня уволился?

Пришлось наклониться ниже, чтобы видеть темные горящие страстью глаза Руслана.

– Так нечестно, Даш. У меня ж сейчас мозги совсем не думают.

– А ты просто скажи правду, – потребовала Дарья и вновь потерлась бедрами, дразня Ермака. Еще и рукой нырнула ниже, коснулась кончиками пальцев головки, огладила, размазав влагу.

Руслан глухо рыкнул, подхватил Дашку, точно пушинку, и подтянул выше.

Дарья вскрикнула, когда поняла, что ее промежность оказалась в опасной близости от мужского лица.

Покраснела вся. Вспыхнула смущением. Это ведь… как минимум, не гигиенично!

Но все здравые мысли испарились, стоило Русу сдвинуть ненавистные Дашке трусики.

Руками он удерживал ее неподвижно. А ртом вытворял такие вещи, о которых Дарья боялась даже думать.

Чтобы не свалиться, Дашке пришлось схватиться за резное изголовье кровати. А Руслан словно пытал ее наслаждением, наказывал.

Дарья уже не могла контролировать себя. Двигалась навстречу порочным ласкам и движениям языка, легким или требовательным. И когда наслаждение стало нестерпимым, Дарья забилась в чувственном оргазме. Она рассыпалась на сто тысяч крохотных Дашек Ирбис и никак не могла вернуться в реальность.

Только чувствовала, как Рус вернул ее обратно, на свои бедра, притянул к себе, жадно поцеловал в губы. Этот поцелуй отличался, был порочным и жадным настолько, что Дашка перестала смущаться. Да и смысл краснеть, если рот Ермакова ласкал ее так откровенно.

А потому Дарья не возражала, когда Рус избавил ее от трусиков. А следом и от футболки. Охнула, стоило любимому уложить ее спиной на прохладную простыню.

С готовностью развела бедра, принимая горячую, обжигающую плоть Руслана в себя. Одним движением он вошел в нее плавно и до конца. Кажется, коснулся ее глупого влюбленного сердечка.

И Дарья всхлипнула. Настолько остро и глубоко он был. Растягивал ее. Заставлял кричать от удовольствия. Он принадлежал ей сейчас. Только ей одной. В эту секунду.

Дарья, должно быть, совсем потеряла рассудок.