Мой препод – Лёд

– Какая ты стройная, Юлька? – восхищенно проговаривает Мия, изучая мой короткий топ с длинными рукавами. – Тростиночка наша. И когда я приведу себя в порядок?

– Да ты и так похудела, – киваю на её фигуру, скрытую под тонким халатиком.

– Да уж, конечно. А как у тебя здоровье? Головные боли не беспокоят?

Резко вздыхаю и закатываю глаза.

– Выключи Мамаситу, Мия, – со смешком выговариваю, но твердо. – У меня всё нормально.

– Прости, – она деликатно откашливается и опускает взгляд на мирно спящую дочку. – Я не со зла. Беспокоюсь о тебе, Юль.

– Совершенно незачем.

– Ты больше не ходишь к психологу?

– Нет, не вижу смысла.

– Ясно… Может, сменить специалиста?

– Нет.

– Прости ещё раз.

Киваю и помешиваю суп.

– Да, всё нормально, –оборачиваюсь и упираюсь поясницей в столешницу. – Мия, можно задать тебе вопрос?

– Конечно. Ещё спрашиваешь.

– Обещай, что никому не расскажешь? Это секрет.

– Кому? – усмехается она. – Тае? Или молокоотсосу?

Разводит руками.

– Мирону, например…

– Миру? – задумывается. – Он в последнее время, кроме фирмы своей, и диплома ничего не замечает, – фыркает. – Поэтому думаю, даже если ему что-то рассказать, он пропустит мимо ушей.

– Ладно, – киваю и опускаю взгляд на свои ноги, облаченные в тонкие легинсы и белые короткие носочки. – Я хотела спросить, про Льва… – морщусь и упрямо договариваю, – Викторовича.

На кухне вдруг становится тихо, только суп булькает в кастрюле.

– Про Лёву? – взгляд Мии из полусонно-безразличного превращается в цепкий и внимательный.

– Угу, – потираю шею сзади.

Конечно, она всё поймёт. Ну и пусть. Невыносимо носить это в себе одной.

– Что именно про него? – она непонимающе мотает головой.

– Ты же с ним… ну… встречалась? – закусываю губу.

– Было дело. Только при Мироне не вспоминай, – усмехается, поднимаясь. – Рука отсохла, капец.

– Не буду при нём вспоминать… А у вас… всё серьёзно было?

– Что ты имеешь в виду? И зачем?

Мия укладывает Таю в небольшую люльку, отделанную белым кружевом, поправляет халат на груди и снова смотрит на меня. Делает паузу, подозрительно сужая глаза.

Словно натянутая струна напрягаюсь.

– О нет, Юль. Только не говори, что…

Чёрт. Что ж так сложно-то?…

Резко отворачиваюсь к кастрюле и тут же ошпариваюсь, отскакивая. Трясу рукой как ненормальная, боль сносит всю защиту.

Всхлипываю от боли, благодаря Бога за то, что у меня есть легальная причина пореветь.

Мия обнимает сзади, голос становится мягче.

– Вы такие разные, Юлька. Я даже не знаю, чем тебя утешить. Он такой взрослый, огромный. Не представляю вас вместе. Что-то несовместимое.

Рушит все мои надежды. А что я хотела?.. Я и сама всё это знаю, но сердцу не прикажешь.

– Он ведь не женится на Морозовой? – спрашиваю с надеждой, понимая, как жалко звучит мой голос.