Мой плен

Сев на колени я уставилась на ножку резного стола. До боли закусив губы, я старалась не замечать, что сижу практически у мужских ног. Старалась не замечать чувства унижения…

— В следующий раз, прежде чем что-то делать — хорошо подумай. — Произнес он, и от его предостерегающего тона по моему телу спустилась неприятная дрожь.

Я плотно сжала губы и опустила голову, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. Он прогибал меня своей властью, своим словом и действиями… и я боялась, что он вот-вот меня сломает! Мне стало так горько… Губы затряслись, ресницы дрогнули от слез, и тихо всхлипнув от нахлынувших эмоций, я сжала руки в кулаки. Держись, Юля!.. Прошу тебя, держись! Неожиданно мужчина взял меня за подбородок, заставляя поднять лицо.

Я растерянно захлопала глазами, прогоняя пелену слез, и сжалась всем телом под пристальным взглядом черных глаз.

— Я не собираюсь морить тебя голодом. Ты сама сделала этот выбор. — Напомнил он снисходительным тоном. — Но я вижу, что ты усвоила урок!

После этих слов он протянул руку к тарелке и уверенно взял с нее кусочек мяса. Щедро макнув его в соус, он не спеша поднес это к моему рту, а я тут же невольно отпрянула, чувствуя ужасную неловкость и замешательство. Мучительный, ароматный запах сразу ударил в нос, и я как завороженная смотрела на сок, стекающий по мужским пальцам.

— Открой рот, Юля. — Настойчиво велел он.

И я открыла. Робко, но не задумываясь, и словно поддаваясь какому-то инстинкту. Лишь закрыла глаза и позволила ему положить на мои губы теплую мякоть. Я взяла ее, слегка захватив его пальцы, и начала жадно жевать, утонув на мгновение в насыщенном, богатом вкусе пищи. Недаром говорят: голод — лучшая приправа. Но после блаженного мгновения, тягучей волной пришла горечь унижения, заставляя меня опомниться.

Я открыла глаза, осознавая, что стою на коленях и ем с рук этого бандита! Он тем временем со спокойным выражением лица, протягивал мне очередную порцию. От его настойчивого взгляда, я почти насильно открыла рот, принимая очередной кусочек. Почему почти? Потому что голод притупил чувства, отвечающие за гордость, пресек попытки контроля над собой и свел все к одному — мне нужно есть.

Мужчина терпеливо кормил меня, не обращая внимания на слезы, что периодически блестели в опущенных глазах, на неровные вдохи и на то, что я случайно касалась языком его пальцев. Как будто, так и должно быть…

Он отдал мне все до последнего кусочка. Затем вытер руку салфеткой и сдержанно произнес:

— Я хочу, чтобы здесь ты ценила то, что имеешь.

Поднявшись из-за стола, он не спеша прошел мимо моей фигуры на полу, и велел, направляясь к двери:

— А теперь, ложись спать.