Мой папа - супергерой

Какая разница? В полицию — не в полицию. Она приняла меры, а уж кто занимался этим вопросом, Матвея не должно было волновать. Тем более она совсем не была уверена в том, что хочет делиться с ним подробностями происходящего. Тогда бы в разговоре всплыла фамилия Бедина, а она даже для себя еще не решила, как ей быть в этой ситуации.

Запуталась… Она так сильно запуталась.

— Значит, обратилась? — руки, массирующие шею, сжались чуть сильней. Невольно Оксана напряглась.

— Да, конечно…

— Понятно, — прохрипел он, прежде чем… Она не поняла, что произошло. В мгновение ока Матвей прижал ее к столешнице. Надавил ладонью между лопаток, вынуждая прижаться к ней грудью. Совсем рядом шумел закипающий чайник. И в её ушах тоже шумело. От страха… или… желания?

— Что ты делаешь?

— Делаю тебя хорошо… От тебя не потребуется никаких усилий.

— Я не знаю, Мат…

— Просто расслабься.

А она не могла. Происходило что-то неправильное. Оксана чувствовала это даже спиной. Что-то изменилось в его голосе, в его поведении после их разговора. И она не понимала, что.

Его неумолимые руки задрали подол её платья. Щелкнула пряжка ремня. Оксана всхлипнула, и заведенная, и напуганная происходящим. Твердые пальцы отодвинули тонкие трусики в сторону, а полностью готовый член скользнул между ее плотно сжатых ног. Она тонула в океане происходящего. Она хотела прекратить это, но еще больше хотела продолжать. Матвей положил пальцы на ставший необычайно чувствительным бугорок и снова прошелся по влажным складочкам. Оксана захныкала. Он повторил. И еще, и еще… Покусывая ее за загривок, играя клитором, тихонько рыча на ухо, но так и не погружаясь внутрь, пока этого не стало более чем достаточно. Она кончила, глуша собственные крики ладонью. И только тогда он отступил."

"— Я в душ, — произнес ровным голосом, как будто это не он прямо сейчас подарил ей столько удовольствия.

Она ничего не понимала. Ни-че-го…

Глава 14

Упругие струи ледяной воды разбивались на тысячи искрящихся брызг о его тело и стекали по нему вниз, в прожорливую глотку слива. От холода перехватывало дыхание, а член, хоть и нехотя, но опадал. Матвей сам себя не узнавал. Не отдавал отчета своим действиям. И дико злился оттого, что не может овладеть собой. Он творил черте что… Так нельзя было! Но эмоции просто кромсали его на части. Ему хотелось её ударить за ложь, хотя никогда раньше он не бил женщин. Ему хотелось ее встряхнуть и объяснить, что так нельзя! И в то же время умолять, чтобы она прекратила. Покончила с этим дерьмом, пока не стало слишком поздно. Пока правда не всплыла, и он окончательно её не потерял, потому что, если это случится… он уже ничем ей не поможет.

Но ты хотел бы? Помочь? — прозвучал резонный вопрос в голове.