Мой папа - плейбой

На окнах висели кружевные чуть пожелтевшие от времени занавески, а деревянную тумбочку у кровати по-старомодному украшала вязаная крючком салфетка.

— Ванная и туалет в тупике. Ну, что? Располагайтесь?

Рита улыбнулась, кивнула головой, забрала из дедовых рук сына и, уложив того на кровать, принялась его раздевать. Марк был такой крохотный, что поначалу она боялась к нему прикасаться, но со временем страх прошел. Рита подхватила сына на руки и подошла к окну, разрисованному морозными узорами. В ту зиму намело. Деревья в окружающем дом саду были сплошь запорошены снегом. Марго отодвинула занавеску и зачарованно уставилась на серебрящиеся в лунном свете ветви. Они как крылья ангела укрывали дом со всех сторон, и впервые за долгое-долгое время Рите подумалось о том, что все не так уж и плохо.

— Мам! Ма-ма!

Рита моргнула, отгоняя от себя воспоминания, и уставилась на сына.

— Что?

— Ты тут уже битый час стоишь. Тебе помочь?

Рита покосилась на лонгету Марика и вскинула бровь:

— Ага, как же! Помощничек…

— Ну, картошки, я, допустим, смогу накопать.

— Иди уж! За тобой Вадька Качуров заходил, на речку звал… А картошки я и сама накопаю.

Рита, наконец, открыла сарай и взялась за лопату.

— Не, на речку я не пойду. Мы в футбол погоняем. Ты не против?

— Как ты собрался бегать с поломанной рукой? — сощурилась Рита, выбираясь из темного сарая на яркий свет.

— Да я на воротах… — почему-то отвел глаза Марк. Рита сощурилась еще сильнее, чувствуя, что сынок темнит.

— Не умрешь ты своей смертью, — покачала головой и пошла по вымощенной дорожке через сад к довольно большому огороду. Это дед её всему научил. Городская — она в жизни не возилась в земле. А потом как-то понравилось. И картошку сажать, и в парниках с рассадой возиться. Теперь же Рита и вовсе чувствовала себя на земле, как заправская крестьянка.

Чуть дальше дорожка переходила в вытоптанную по саду тропинку. Поливочный шланг в одном месте протек и то и дело образовывал лужицу прямо посреди пути. Рита осторожно переступила, чтобы не поскользнуться на густом, одуряюще пахнущем черноземе, одной рукой для надежности опираясь о старую грушу. В этом году на ней почти не было завязи. В отличие от того же Белого налива, земля под которым была устлана хрустящими зелеными яблочками. Груша уже практически не плодоносила. Обычно такие деревья дед изводил. Но тут почему-то не торопился."

"Благополучно минуя опасный участок, Марго прошла мимо грядок с морковью, кабачков к большому клочку земли, засаженному картошкой. Летом не было ничего вкуснее простой отварной молодой картошки с ароматным свежеотжатым подсолнечным маслом, настоящим, а не рафинированным подобием, продающимся в супермаркетах.