Мой папа - плейбой

Отбросила трубку, оперлась ладонями о столешницу и несколько раз глубоко вдохнула.

Не отказывался он! Как же…

Он не то, что отказывался… Он… Он…

— Мама? А ты чего здесь пыхтишь?

— Марик! Привет, золотой… Я не заметила, как ты пришел.

— Угу… Я так и понял… Что-то случилось? — уточнил сынок, сгружая на пол огромную сумку со своим снаряжением.

— Нет-нет! Ничего. Зачем ты это сюда приволок? Тащи в гардеробную! Да не забудь разобрать, не то опять все завоняется. Только уже, наверное, давай после ужина. А пока мой руки…

Марк кивнул и пошел прочь из кухни, волоча за собой следом баул. Через несколько секунд в ванной зашумела вода.

— Не забудь сунуть грязные вещи в корзину! — проорала Рита из кухни и, смахнув набежавшие слезы, заглянула в духовку, где на слабом огне томился сытный мясной рулет. Это был их с Марком мир! Этот дом, эта кухня, эти разговоры за ужином! Даже грязные вещи сына, которые он регулярно забывал за собой убирать — это была тоже лишь их история! История семьи, которая складывается день за днем, год за годом! Семьи, в которой не было места для Богдана-Плейбоя-Связерского! Звезды НХЛ, любимца женщин и репортеров. Что он знал о своем сыне? Ничего?! Он хотя бы помнил, когда у Марика день рождения? Может быть! Ведь это был единственный черный день в истории Богдана Связерского, конечно, за исключением разве что дня их с Риточкой встречи!

— Пахнет вкусно! — заявил ребенок, потянув воздух носом.

— Я старалась, — вымученно улыбнулась Рита. — Как прошла тренировка?

— Нормально. Я отрабатывал вброс. Олег Георгиевич согласился с отцом насчет того, что мне нужно над этим серьезно поработать, — шаря в холодильнике, пробубнил Марик. Рита качнула головой, гордясь успехами сына, и лишь спустя ненормально долгое, растянутое во времени мгновение, спросила:

— С каким отцом?!

Глава 2

Маргарита закидывала в сумку вещи и вспоминала о том, как впервые узнала о том, что Связерский без её ведома подобрался к Марку. Именно это так сильно Риту и взбесило. До трясучки! До разноцветных мелькающих перед глазами точек. Он не имел… Не имел никакого морального права действовать за ее спиной! Разве это вообще законно?! Марку было двенадцать. Самый трудный, самый непредсказуемый возраст, когда любой нормальный родитель в буквальном смысле на цыпочках движется по шаткому мостику над огненной пропастью пубертата. Шаг влево, шаг вправо — и все. Упустишь, потеряешь доверие и контакт. Да ей кошмары снились! А этот?! Что он знал о воспитании подростков? В последнее время все чувства сына как будто обострились, он был возбужденным и взвинченным.