Мой папа - миллиардер. Второй шанс бывших (СИ)

Из-за этого я не могу иметь детей! Потому что она шантажом заставила меня сделать чертов аборт! — выкрикивает она последнее с болью в голосе.

Моя мама была способна на такое. Пусть со мной она была милой и аккуратной, но она могла сделать все ради семьи. И даже уничтожить другую семью.

Ее любовь к моему отцу была безумной и сумасшедшей.

— Мне жаль, — искренне произношу. — Но, повторяю, я не несу ответственности за этих двоих.

— Она знала, что девочка родилась? — спрашивает женщина с тоской и волнением в голосе.

— Да.

— И не сдала ее в какой-нибудь детский дом с жесточайшими условиями? — недоверчиво тянет. — Подозрительно. Как так? Ее мать была настолько сильной, что не дала дочь в обиду?

— Нет, — отвечаю с грустью в голосе. — Матери было плевать на девочку. Она с бабушкой жила.

— Хмм… странно тогда. Очень странно. Как так вышло?..

— Матильда, дайте свои руки, — прошу ее, и она резко мне их протягивает, словно ей плевать, но я вижу боль в ее взгляде. — Мне очень жаль, что мои родители так поступили с вами. Правда жаль. Поступки отца стали и для меня травматичными. Я безумно влюблен в одну женщину, но я так боюсь стать таким, как отец. Вы даже не представляете насколько. Я не хочу ей изменять, но вдруг гены отца пробьются? Поступки близких нам людей травмируют нас всех… Вас, меня. И поверьте, мы с вами не одни. Я верю в то, что где-то еще ходят люди ненавидящие всех с фамилией Златогорский.

— Он говорил, что любит твою мать, — шепчет Матильда, глядя мне в глаза. — Но она душит его. Поэтому он был со мной. Твоя женщина тебя душит?

— Не душит, — тяну, задумавшись над ее словами. — Она наоборот позволяет мне дышать хоть чем-то помимо работы. Она как свежий глоток воздуха.

— Я усыновила мальчика, — рассказывает мне. — Он тоже для меня этим глотком был. Мне казалось, что я про всю свою боль забыла, но когда увидела тебя… злость охватила. Он выбрал тебя и ее… И когда ты появился, я не смогла…

— Мне жаль, — повторяю. — Может, я могу чем-то вам помочь? Деньги? Какие-то проблемы?

— Мне ничего не нужно, — расслабляется она и даже дарит мне улыбку. Снимает маску, и я вижу ее настоящей. Еще одна ранимая женщина, которую сломал мужчина. — У меня все есть. Разве что найдешь клей, который может склеить разбитое сердце…

— Увы, но такого нет.

Заказываем себе чайник чая и остаемся поболтать. Она — чтобы открыть мне свою душу и рассказать о том, что болит. Настолько ее разбила любовь. А я делаю единственное, что могу, — слушаю столько, сколько требуется, пока она не отпустит себя.

* * *Встаю из-за стола и прощаюсь с Матильдой, но она неожиданно хватает меня за руку.

— Никита, ты совершенно не похож на мать и отца, — произносит она, смотря снизу вверх. — Ты другой. И ты не станешь таким, как отец. Ты будешь счастлив и любим.