Мой папа - миллиардер. Второй шанс бывших (СИ)

— Все будет хорошо, Никит? Ты спасешь ее? Ты поможешь? Я боюсь…

— Обязательно! — киваю, и меня озаряет в одну секунду. Отцепляю Раду от себя и огромными глазами смотрю на нее. — Рада, я пришлю сейчас водителя и дам ему твой номер. Передашь ему папку, которую тебе сейчас принесет врач. А мне нужно кое-что проверить, — говорю, находясь в диким шоке. — О боже! Если все получится, то у нас есть донор!

— Что?!

— Позже, Рада! Позже! — обещаю ей. — Мне нужно в Москву сейчас же! Не волнуйся! Я знаю решение!

Вылетаю из клиники и останавливаю первое попавшееся на дороге такси. Тариф сейчас не имеет значения. Аэропорт одобрил вылет моего частного самолета лишь в определенные временные рамки, и теперь мне нужно успеть!"

"Даже водитель, оставленный у ресторана, и который может приехать — для меня сейчас зря потраченное время. Есть риск не уложиться в рамки.

По дороге звоню семейному врачу и Виктории Андреевне, которая, вероятнее всего, и может помочь Жене. Но трубку берет лишь доктор. Прошу его через два часа принять меня, и он предлагает сделать это у него дома.

Перелета даже не замечаю. Все время думаю о Раде и Жене.

Почему она мне не сказала? Почему? Плевать на мои слова! Ну не может у нее быть настолько сильная гордость, что она рисковала здоровьем и жизнью дочери.

Я имел право знать!

В аэропорту Москвы меня уже встречают. Личный и постоянный водитель везет меня по адресу доктора, прекрасно зная цель моего скоропалительного возвращения.

Отключаю режим полета на телефоне, и мне сразу же приходит сообщение от временного водителя из Питера, которого мне любезно предоставил друг. Мужчина присылает сканы нужных документов из медицинской карты моей дочери.

— Иосиф Григорьевич, — приветствую мужчину, открывшего мне дверь в одном лишь домашнем халате.

Мы уже давно переросли с ним стадию любезностей и делового тона. Мы больше похожи на старых друзей, при том Иосиф Григорьевич знает обо мне даже больше, чем я. Каждая родинка на моем теле ему знакома. С самого детства меня наблюдает. Даже раньше, когда еще у матери в животе был.

— Проходи, Никита, — отходит в сторону и пропускает внутрь. — Только тише. Ночь. Жена спит.

— Я буду тихо, — киваю ему.

Мужчина ведет меня в свой кабинет, где мы, наконец, можем поговорить.

— Случилось что-то ужасное, раз ты мне позвонил? — спрашивает и садится за стол, жестом предложив мне занять одно из кресел по другую сторону стола.

— Да, — киваю, закусив губу, и произношу. — Моя дочь больна.

— У тебя есть дочь? — недоуменно спрашивает.

— Да, — киваю.

— Больна? — переспрашивает он.

— Да.

— И до сих пор не в моей клинике? — с нотками обвинения продолжает он.

— Я только сегодня узнал о ее наличии и болезни, — оправдываюсь перед ним.