Мой палач. Реквием (СИ)

Я вхожу в ее тело снова и снова, осторожно меняю позы, смотрю на реакцию, и она реагирует, еще как!

Девочка стонет подо мной, и мне аж крышу рвет от того, какая Ася кошка в постели. Сладкая и лакомая, нежная девочка, которую я хочу, как конченый психопат трахать до утра, но знаю, что не позволю.

Не так, буду на цепи себя держать, но не трахну ее жестко снова. Ведь она шанс мне дала. Один единственный, и проебать так просто его я уже имею права.

Я растираю ее клитор вместе с толчками, не даю увернутся, мучу ее, пока девочка не кончает, крупно содрогаясь подо мной и пряча глаза, стыдливо уткнувшись мне в грудь. Я же членом прямо чувствовал ее сокращения, и это блядь больше чем секс, это наше откровение. Дикое, запретное, трепетное.

Это не наш первый секс технически, но первый в плане близости. Когда мы оба этого хотим, как изголодавшиеся звери.

Я кончаю быстро Асе на живот, вынув член из ее лона, не в силах сдерживаться больше, ведь ее тело, блядь…Ася идеальная. Для меня она идеальная, и не может быть лучше.

Эта девочка юная моя уже с головы до ног. И я хочу ее снова и снова, и просто зверею, когда даже после оргазма эта раскрасневшаяся кошка снова тянет руки к моему паху.

Осторожно, поглядывая на меня. Вижу, что боится, но хочет.

Черт возьми, эта кукла запретно действует на меня! Мне хочется ее всю снова, но я укладываю ее спать, так как боюсь, что сорвусь на этот раз, а я не хочу, чтобы хоть на секунду Ася того самого Беса во мне узнала.

Она даже по имени меня боялась называть, пока я не разрешил. Боялась есть при мне, боялась прикоснуться лишний раз, и даже смотреть мне прямо в глаза.

Я это сделал с ней. Я довел до такого, и теперь стараюсь оградить ее от того дерьма, оградить от всего мира, закрыть на все замки, лишь бы со мной была.

Я эгоист, и мне похуй на это. Я просто хочу, чтобы девочка боятся перестала и стонала в моих руках.

Кажется, все идет хорошо, все даже лучше, чем я мог себе представить, но внезапно приехавший Булат следующим утром разбивает на хрен наш хрупкий мир, превращая его в осколки стекла.

***

Я не ожидаю этого, не предвижу и главное, не успеваю подготовить ее. Я не пускаю дядю в дом, что означает тоже самое, если бы я плюнул Булату прямо в лицо.

На удивление, дядя воспринимает спокойно, но эта грань доверия между нами уже расшатывается.

Каким-то чудом Булат все еще не знает про девчонку, что она выжила, и я не могу позволить, чтобы он просек, что я тогда ее из могилы откопал. Да, я стал предателем семьи ради нее, и отказался от мести ради Аси, но я не жалею об этом ни минуты, находясь с нею рядом.

— Тимур, родной!

Булат хлопает меня по плечу, поздравляя с днем рождения, тогда как я ошалело смотрю на охрану, и незаметно подаю знак отмены огня.

Нельзя. Дядя ничего не знает.