Мой палач. Реквием (СИ)

После родов Ася становится более открытой и чувствительной и я просто охреневаю каждый раз ней, с ней одной только, упиваясь шелком ее волос, запахом земляничным, шикарным телом и лаской.

Как девочка целует меня, а мне точно псу, хочется еще и еще. Чтобы гладила, касалась, мурчала, спину мне царапала, что угодно делала, мне хорошо.

Но есть то, что никуда не делось. Ее шрамы. Никуда они не пропали что на теле, что в душе, и нам жить с этим, но она дает мне шанс. Шанс, которого уже давно не было, все равно дает и я беру его голодными руками, стараясь сохранить то самое ценное, которое получил.

Мне никогда не было так хорошо как сейчас, так спокойно с ней, охренительно в постели и просто рядом.

Ася говорит что простила, но я знаю, она помнит прекрасно мою жестокость и мне жизни не хватит, чтобы избавится от ее страха, но я буду стараться, чтобы видеть этот блеск счастья в ее глазах, который я уже вижу прямо сейчас, когда она сидит рядом со мной на террасе у моря, обняв меня за торс и прижимаясь, точно котенок.

Ася. Моя нежная девочка дарит мне то, чего мне всю жизнь не хватало — семью. Дарит ласку, любовь и я тоже люблю. Впервые с нею и навсегда. До дрожи в теле.

***"

"Все меняется очень быстро и я только успеваю за этими переменами. Мы переезжаем. Тимур увозит нас к морю. Тому самому, где я была без него одна с детьми, только в дом побольше.

В эти дни я много думаю о ненависти…Я познала страшную ненависть от Беса, а после такую же испытала думая, что потеряла ребенка по его вине. Но если бы не эта ненависть, острая, жгучая, сильная, мы бы с Бесом не встретились. Не было бы ее, моя любовь к этому жесткому мужчине тоже бы не проросла.

Сначала она пробилась, как хрупкий слабый росток среди камней, а после…моя любовь расцвела, как огромный куст роз. Да колючих, да извилистых, но таких желанных, наших, красивых. Теперь мы строим все заново и оба осторожничаем. Пройдя через ад вместе, в раю с Тимуром мы тоже вместе оказываемся.

Мы оба совершали ошибки. Страшные, дикие, болезненные. Оба ненавидели, оба и любили. Сильной, ненормальной любовью, которая нас обоих едва не лишила жизни.

Мы вместе теперь. Со страхом, сожалением и болью, но и с любовью тоже. Тем самым искренним и светлым чувством, которое словно маленький огонек, распаляется у нас с Тимуром и горит. Мы только сдерживаем его, чтобы снова не обжечься, чтобы просто было тепло.

Амели привыкает к Тимуру даже быстрее, чем я думала, а маленький Эмир ко мне. Они оба наши малыши, а мы их родители и обожаем наших детей. Дочь любит меня, мамой зовет, а Беса почему-то папочкой всегда. Не знаю, откуда даже пошло это. Она обожает его и Эмир тоже. За отцом в огонь и в воду побредет, любит его, да и я люблю, чего скрывать.