Мой палач. Реквием (СИ)

Вставай! Тимур, мать твою, вставай!

— Отвали. Это приказ, понял? Оставь меня в покое!

Виктор все же отпускает меня, за голову хватается чертыхаясь, а я усмехаюсь.

— Что, не нравится тебе такой начальник?

— Да, не нравится! Было лучше, когда ты добреньким притворялся.

— Для нее. Все это было для нее!

Из груди какой-то хрип вырывается и я морщусь, ощущая адскую боль в руках. Я не могу ими даже пошевелить, не то что сжать в кулаки.

— Тимур…

Виктор жалостливо смотрит на меня как на пса, вот только мне не жалость нужна его. Мне нужны они!

— Где они? Тела достали?

— Да, но там пепел один только. Сгорели все сразу."

"— Господи…Один лишь пепел, пепел! Значит возьми этот пепел! Сюда принеси! Я похоронить хочу. Семье водителя денег дай.

— Хорошо. Как скажешь.

Виктор смотрит на меня недовольно и уходит, а я поднимаюсь на ноги. Сдираю на хрен эти повязки с рук. Они уже заколебали меня. Меня все достало! Я просто…не могу уже эту боль выносить.

Днем кто-то дает мне таблетки, Маргарита заставляет жрать, а я не могу. Я их выгоняю. Боль внешняя сильная, но внутри боль такая, что кажется миллион ножей в грудь воткнули и прокрутили.

Я доживаю до ночи. Не шевелюсь. Мне кажется, вот сейчас дверь распахнется и все будет, как прежде. Как тогда, когда я носил с ней маску. Ася прилетит в комнату и позовет меня слушать ее очередную песенку. Она любила играть мне, а я как пес сидел и слушал всегда мою талантливую девочку.

Я сижу на полу и на дверь смотрю, а она не открывается. Аси нет. Нет ее больше. Нет!

Я ничего не чувствовал до нее. Ни страха, ни боли, ни сожаления. А теперь, находясь один в комнате темной ночью, я сдыхаю. Без нее.

Ночью в доме тишина. Я у стены сижу, слыша собственное громкое дыхание. По щекам катятся слезы. Я не ревел навзрыд с момента гибели родителей, я после того вообще ни хера не ощущал.

— Видишь?! Это ты...ты сделала со мной! Лучше бы ты убила меня, чем так ушла…невинной с детьми! Лучше бы я, а не ты, слышишь?! Я заслужил уже миллион смертей, а ты нет!!! Ни одну, Ася! Ни одну…— задыхаясь, ору я в пустой угол, где она всегда на полу сидела, не в силах больше молчать.

— Моя ласковая, моя нежная. Моя девочка…— никто не отвечает и я с ужасом понимаю, что сдохну без прощения. Без ее прощения, которое я так и не попросил нормально и уже не попрошу у Аси никогда. Я наказывал невинную. Я ломал ее как сам того хотел, я ненавидел эту девочку, которая ни в чем не была виновата.

— Прости меня. Ася. Прости меня. ПРОСТИ МЕНЯ!!!

Не помню, сколько часов я так орал в нашей комнате. Выл волком и валялся на полу. Я умирал без нее, кричал на нее, а она молчала и не отвечала мне. Специально.

Ася ушла красиво, оставив меня сдыхать без нее живьем, даже не получив прощения.

Наверное, без Виктора я бы сдох в первые же сутки, но он упорно со мной тягался.