Мой опасный

Запрокинув голову, с иронией посмотрела на меня.

— Мой младшенький? — улыбнулась она, заставляя меня затаить дыхание от её улыбки. — Может, всё же твой? Я когда смотрю на вас двоих, тебя и Харда, копировальным аппаратом себя чувствую. Учитывая рассказы твоей мамы про твоё детство, Хард прям ты. Один в один.

Да, Лика права. Я в Харде и сам легко узнавал себя, молодого и дикого. Кулаками и хвостом пробивал себе всё то, что имел и имею до сих пор. Я в его возрасте совсем дурной был. Бешеный просто. Только вот из-за пограничного конфликта пришлось резко повзрослеть."

"И Харду придётся. Повзрослеть. Пограничных конфликтов, к счастью, не предвидится. Но я своему сыну уже организовал условия для взросления.

Я усмехнулся, признавая правоту жены, и ласково провел по её волосам. Наклонился, нежно поцеловал теплые сладкие губы своей Белоснежки. Дурею с нее просто. Всегда так было. Вообще не могу себя сдерживать в ее присутствии.

Лика довольно заурчала, прижимаясь ко мне, невысокая, тонкая, нестерпимо желанная.

— Ты знаешь, что я права, — выдохнула она в мои губы. — А ещё я знаю, что ещё поможет тебе справиться с твоей злостью.

Я хмыкнул, взял жену на руки и понёс в спальню. Время до отлета еще есть. Потом несколько распоряжений на счёт Харда и в дорогу — вытаскивать из передряги нашу дочь, мою принцессу, сунувшую куда не надо свой белый колючий хвост, совсем как ее мама в молодости.

Глава 4. Сын

Хард Зартон

.

— Хочешь сказать, сын, в этот раз ты тоже не виноват? Они первые полезли? — со злым сарказмом задает вопрос отец.

Его хвост открыто показывает короткими яростными росчерками, насколько тот в гневе.

— Первые. Вполне можно провести опрос и поднять записи, если мне не веришь, — хмыкаю я.

Снова эта медичка гребанная донесла. Вряд ли кто из парней. Там серьезные рихты. Жалобы не в их стиле. Скорее всего самки дурные их проболтались. Никогда этих пусторезок не любил. Только для одного и годятся. А чтобы серьезное что им доверить…

Нет. Никогда в команду к себе не возьму ни одну фифу. Бесят просто своими визгами по делу и без. Даже рихты. Все равно бесят.

Единственные две особи женского пола, что я принимаю в своем кругу — это мама и сестра.

Мама — это понятное дело. Да и отцу повезло, конечно. Мне так вряд ли подфартит.

А Мирей вполне способна проявлять признаки здравомыслия. Истерик глупых я за ней тоже не замечал. Другое дело, что она сама меня стороной обходит, считая бешеным.

Ну я не спорю. Иногда срывает. Пусть. Зато и считаются со мной наравне со всеми. И не лезут лишний раз со всякими глупостями.

Лениво отслеживаю, как мой официальный куратор на этот год и отец по совместительству, знаменитый и прославленный командор Дрэго Зартон, медленно берет себя в руки и сбавляет тон.