Мой опасный

Мой взгляд мгновенно выхватывает Харда: не провалился, стоит в хищной напряженной позе, стремительно сканируя пространство сужеными глазами — знаю уже мужа, наш командир именно так выглядит, когда усиленно думает, выискивая альтернативные решения, на ходу исправляя первоначальный план.

«Чамесс, руку!», — отчаянно сигналит над краем оврага шипастый черный хвост Лина.

Мой замешательство длилось считанные секунды, но я за них уже остервенело зла, ведь я ближе Гердана к Лину, да и твари прут, некогда стоять.

Без промедления падаю на живот и протягиваю Лину руку, чудом удерживающего себя на весу на камне. Всё это под прикрытием огня Гердана, отчаянно матерящегося своим плоским белым хвостом по-орсовски. Мы все за этот год уже вполне сносно научились разбирать их хвостовой скрипучий язык, особенно ругательства.

Помогаю Лину вылезти, слушая матерные щелчки и шуршание герданского хвоста. Из всего набора вычленяю знакомые слова. Но в этот раз моих знаний явно не хватает, чтобы понять всё, что думает разъярённый орс.

Так-то мне повезло в некотором роде. Лин — лучший из псиоников, а Гердан — из орсов. Хард поставил их и меня замыкающими. Объяснял тем, что тыл должен быть самым сильным, а сам шёл на острие.

Да, конфигурация группы хороша. Но и Харду всегда спокойнее, зная, что рядом со мной сильнейшие из нас после него.

Все члены команды уже на твёрдой земле по разные стороны глубокой, широкой трещины. Не перепрыгнешь.

Как назло на нас наваливается усиленный поток тварей. Отстреливаемся, шипя во время смены раскалённых аккумуляторов. С той стороны нам помогают импульсным огнём, очень кстати.

Бросаю короткий взгляд на Харда. Он уже оценил изменившуюся обстановку и принял решение. Командует нам двигаться к краю оврага с чахлым кустарником — очень разумно, там он сужается и мы сможем перебраться.

А потом я столбенею от приказа, который он отдаёт остальным членам своей части команды… Идти дальше к финишу, а сам бросается навстречу в сторону, где будем перебираться мы!

Ох Хард… Я же помню слова куратора Зартона, отстающие выбывают из интенсива! Мы же явно отстанем от всех! Вон, в других командах не ждут отрезанных обрывом, устремляются к финишу. Проигрывать никто не хочет. Наше преимущество было мизерным.

Мы трое уже выбывшие!

А моё тренированное тело, независимо от мыслей, продолжает делать свою работу — стрелять, бежать, выполнять задачу. Внутри же меня разрывают противоречивые чувства. Я же знаю, как Харду важен этот интенсив, работа у Дрейка. Мы часто говорим про это, планируем.

Мне так обидно сейчас за него… и в то же время меня переполняет шальная дикая радость: ко мне идёт! Со мной… Я же вижу его яростные отчаянные взгляды в мою сторону. И точно знаю причину его рывка.