Мой опасный капитан

Он моет меня всю, не пропускает ни миллиметра. Разворачивает к себе, молча берёт мою ладонь, выливает на неё жидкое мыло с заживляющим эффектом и прижимает мою руку к своей груди. Там все исколото моими шипами. Живого места нет.

Резко втягиваю воздух. Красивый гад! Медленно провожу ладонью по его коже. Прикасаюсь второй рукой. Он тяжело дышит, а я намыливаю его дальше. До ужаса приятные ощущения. Как же я тебя ненавижу, Эванс!"

"Он словно мысли мои читает: усмехается своей презрительно насмешливой ухмылкой, вот только в глазах какое-то странное выражение. Потом поворачивается спиной, и я вздрагиваю от вида израненой кожи — исполосовала я его неслабо.

После того, как мы оба намылены… Он берёт мою ладонь и кладет на свой член. Вскидываю глаза. На его лице все та же усмешка. Скалюсь в ответ. Намыливаю его, резко двигаю рукой и смотрю ему прямо в глаза.

— Ненавижу тебя, — искренне сообщаю ему я.

— Взаимно, — ухмыляется шире он.

Стискивает мою ладонь на своём члене, сдавливает другой рукой мою шею и впечатывает меня спиной в стену. Впивается в мои губы яростным поцелуем. Я стискиваю его рукой, и он кончает бурно, с глухим рыком прижимаясь губами к моим губам.

Смываем мыло в молчании. Также молча вытираемся.

Выхожу в тренажёрный зал, замотанная в полотенце. Кажется у меня там была запасная одежда…

Но до раздевалки дойти у меня не получается — Эванс молниеносно сокращает дистанцию, хватает меня за талию и роняет животом на ближайший тренажёр.

— Не так быстро, заучка, — мрачно сообщает он. — Раз уж начали, давай продолжать. Или трусишь?

Ну вот, все спарринги у нас с этого и начинались, когда он спрашивал меня, боюсь ли я его.

— Да пошёл ты, Эванс! — этой фразой они и продолжались.

Он грубо раздвигает ногами мои ноги, и наш спарринг переходит на новый уровень, в этот раз в классической позе случки рихтов.

Сначала на этом тренажёре. Потом на ещё одном. И на другом.

Сидя. Стоя. Лёжа. Навесу. Боком.

Я охрипла от криков и оргазмов. Эванс, кстати, тоже уже рычал как-то хрипловато.

Мы отжигали всю ночь. Полноценный гон, мать его, только вот чипы были в порядке.

Под утро мы снова дошли до тросов. К этому моменту всё было уже чуть медленнее, но не менее интенсивно. А я… Позволяла ему связывать меня тросами, подвешивать, вертеть мною, как ему хотелось.

И даже почти не колола его шипами. Так. Во время очередного оргазма. Слегка. По инерции…

Наш секс-спарринг длиною в ночь закончился, когда в стенах зала у пола открылись ниши и из них, шурша, выползли роботы-уборщики. Без слов распутав меня из тросов, Эванс напоследок прикусил мою шею, а я одарила его прощальным уколом своих шипов.

Мы оделись в запасную форму молча. Вышли из зала вместе. Тоже молча. Избегая смотреть друг другу в глаза. Он пошёл в свой корпус, а я пошла в свой.