Мой опасный император

Своей уверенной силой и давящей тяжестью. Чувствую его каждой клеточкой кожи, которая молчаливо вопит о прикосновении.

До звездочек в глазах хочу чтоб прикоснулся! Но стою неподвижно.

— Абсолютно белые крылатки исчезающе редки, — продолжил он обволакивать меня своим роскошным рычаще-завораживающим голосом. — В основном расцветка белых крылаток такая, как на этой картине. С тёмными полосками. Потому что крылатки остальных видов, как правило, тёмно-синие, тёмно-зелёные и чёрные.

Пытаюсь сосредоточится на словах. Не получается…

Тяжёлые ладони легли мне на плечи, погладили, обхватили в кольцо и прижали к мощному мужскому телу. Внушительный твердый бугор ощутимо упёрся в поясницу, а плоский хвост уверенно обвил моё бедро, в котором рвался ему навстречу мой белый предатель.

Я замерла, не двигаясь. Хотя так хотелось потереться о него, наклонить голову, подставляя шею под жгучие мужские губы. Хотела его до тьмы в глазах. Но нет. Я кремень, хоть и напряжена до предела. Моя воля тверда… почти как каменное желание императора. Хвост вытянут в струнку. И сама я неподвижна.

— Встретить совершенно белую крылатку, без чёрных полосок, невообразимая редкость, — прозвучало над моим виском, — считается, что их не существует. Счастливчик тот, кто не только встретил, но и смог поймать. И выжить при этом.

Он понизил голос до вкрадчивого шёпота:

— Исключительно красива. Крайне опасна. Смертельно ядовита.

Его руки снова на моих плечах. Резко разворачивают меня к нему. Взгляд глаза в глаза.

— Безмерно желанна, — его длинный выдох.

Горячее дыхание обжигает мой висок. Он чуть отстраняется.

Тону в его глазах. Бездна на их дне. Космос желания.

Его губы приближаются к моим чрезвычайно медленно. Неотвратимо. Мои… дрогнули, приоткрываясь навстречу.

И всё же справляюсь с собой. Его губы встречают мой упрямо сжатый рот. Взгляд перед собой. Не смотреть! Не смотреть ему в глаза.

Роргард отстранился. Усмехнулся нахальной мальчишеской ухмылкой.

— У белой крылатки есть ещё одна особенность, Мирей. При приближении более опасного хищника, они не сразу бросаются в бой. Крылатки замирают, Мирей.

Я приподнимаю брови, и император добивает:

— Мёртвыми притворяются, Мирей. Мёртвыми!

Глава 25. Стена

До меня доходит. Рыбка, значит. Крылатка белая. Это он-то более опасный хищник?

Я смотрю на него, предвкушающего мою реакцию… и вдруг начинаю совершенно неприлично хохотать.

Рыбка Мирей! С плавниками колючими! Это ж надо так было обозвать!

Просто закатываюсь в истеричном смехе, ошеломив, похоже, его беложаберное величество до полного пересыхания.

Впрочем, Роргард довольно быстро тоже начинает смеяться. Низко, с хрипотцой. Чем дальше, тем больше.