Мой опасный император

Я — потому что понимаю чётко, рванусь — догонит тут же. Он — это тоже понимает, ждёт — куда рвану.

Незнакомец переводит взгляд на что-то над моим плечом. Ну да. Мой хвост, ощетинившийся шипами, с выскочившем жалом — в боевом положении над плечом.

Да уж, вы тут такое вряд ли видели, беложаберники.

Ну да. Белый рихт. С настоящим колючим хвостом. С настоящим жалом. И нечего удивляться.

Впрочем, это всё лирика. Мне куда бежать-то? Да и надо ли?

Медленно прячу чип-карту в карман. Так же медленно выпрямляюсь, пряча жало и шипы, убирая хвост за спину.

Незнакомец внимательно следит за каждым моим движением.

Неожиданно его хвост резко рассекает воздух. Раздается характерный свист, а потом еще странные пощелкивания. Знаем. Слышали уже. Тут хвосты именно так разговаривают. Извращенцы. Жестами нормальными никто не пользуется.

Но мой хвост вдруг тоже решил меня удивить. Резко скрутился в спираль и выстрелил волной шипов. Это еще что такое? Шипы при соприкосновении друг с другом заскрипели и зашуршали почти как хвост орса.

Оппа! Не знала, что мы так можем. Орс тоже замер. Впился взглядом в моего гибкого красавца.

— Я благодарна вам за помощь, — решаю всё же проявить вежливость я и отвлечь его от рассматривания моего хвоста. — Хоть я ее и не просила, — все же не удерживаюсь от укола. — Мне пора. Доброго вечера.

Медленно разворачиваюсь. Направляюсь к своему ультрабайку, готовая отреагировать на малейшее движение всё ещё неподвижного незнакомца.

В своей неподвижности и молчаливости он выглядит ещё опаснее. Вообще-то, хищником в любых стычках всегда ощущала себя — я.

Первый раз я чувствую себя… добычей?

Это этого ярюсь сильней, но приструниваю себя. В данный момент, очевидно, я совершенно не контролирую ситуацию. Совершенно не ясно, кто это такой, да и выяснять я не собираюсь.

Продолжая следить за незнакомцем, тяну руку к своему шлему на сиденье ультрабайка…

Вот же быстрый, мать его!

Ни повышенная готовность, ни глубокий пси-режим, ни одно из всех моих умений — не помогают.

Я схвачена, обездвижена, вмята в крупное рельефное тело ненормально-быстрого самца.

Вжимает в себя. Коротко смотрит в глаза.

— За помощь я всё же возьму плату, — ухмыляется он.

И опять — не успеваю. Мои губы смяты жёсткими и властными губами.

Мать его, а я… поддаюсь давлению и довольному урчанию моей самки. Вцепляюсь в него в ответ. С голодным пылом отвечаю на поцелуй. Сплетаю язык с его требовательным языком. Поддаюсь напору и тут же кусаю в ответ. Улыбаюсь рычанию раззадоренного самца и растворяюсь под властью его жёстких губ.

Целуюсь с ним, как в последний раз, взахлёб, с голодным урчанием, ох, как же целуется, как напирает. Как рычит и сжимает сильно и сладко!

И тут я каменею. До меня доходит, с кем я целуюсь.