Мой Охотник

Только сильнее прижал, шепча в волосы:

– Не надо, родная. Все хорошо. А с ним… все будет хорошо… Поможем. Только успокойся, девочка. Он будет жить.

Обмякла в его объятьях, чувствуя, что тело уже не так трясется, но предательские слезы текли по щекам…Сглотнула и прошептала:

– Что с тобой?

Он не ответил, а потом чуть отошел в сторону, отступая вместе со мной, когда мужчины уже начали переносить Пиронова, поторапливаясь, чтобы успеть в медицинский центр, где уже готовили операционную. Увидела Шторма, убирающего телефон в карман брюк, приближающегося к нам. Он только хотел сказать, как я прошептала:

– В том доме пленница – сестра Ивана. Они… ее…

– Знаю, – грубо ответил мужчина и, посмотрев на Сергея, продолжил: – Ее и ребенка Охотник вчера спас, и все стало известно. Сейчас они в центре, куда повезем Пиронова. Ирина в критическом подавленном состоянии, не желает, чтобы к ней притрагивались, а сын дерется, не подпуская к матери никого. Психологи считают, что не стоит давить. Мальчик молчит, не идет на контакт.

Что-то сжалось в сердце, и я с волнением спросила:

– Как он?

– У него стресс. Ведет себя как звереныш: рычит, шипит, кидает еду, визжит, и никого не подпускает к подавленной женщине, которой необходима помощь специалистов.

– Я… хочу туда… к нему. Пожалуйста, – попросила, надеясь, что Андрей поймет и согласится.

Отмечая в глазах брата непробиваемое «нет» в целях моей безопасности, я вышла вперед, радуясь, что Охотник отпустил, значит, поддерживает, и проговорила:

– Если даже нельзя, мне все равно. Я хочу увидеть мальчика! Должна. Может, тогда он согласится, чтобы помогли его маме.

Грызлов посмотрел на Охотника, кивнувшего ему, а потом на меня, и громко отчеканил:

– Хорошо. Поедем сейчас туда.

Благодарно кивнув, в два шага оказалась напротив брата и обняла, ощущая себя самой счастливой, чувствуя, что могу помочь. Случайно взглянув на себя, чувствуя неприятную влажность, заметила кровавый след на своей блузке. Тут же повернулась к Охотнику, с ужасом шепча:

– Сережа…

– Как приедем в больницу, обязательно зайду на перевязку, – буркнул он, считая, что мои переживания ни к чему, а потом добавил: – Нужно отправляться.

Мужчины вновь переглянулись, молчаливо переговариваясь, а потом мы пошли из кабинета, направляясь на улицу.

Дальше все происходило очень быстро. Сели в машину, которую вел Медведев, а рядом с ним расположился Шторм. Они тихо беседовали между собой, но ничего не было слышно. Волков находился со мной в салоне. Он с такой силой сжимал в своих огромных объятьях, целуя в волосы, отчего чувствовала невероятное тепло и счастье. И пусть была вся на пределе, но с ним было спокойно. В сознании зрела надежда, что у меня получится и смогу помочь.

Елена скрылась.