Мой Охотник

Сказали, что если не успокоюсь, то посадят… за совращение малолетней. Заявили, что у них есть показания пострадавшей, что именно я совершил злодеяние, и пригрозили расправой. Я сходил с ума, не зная, как быть. Нанимал охранников, но они ничего не видели, а через время их выбрасывали, и я решил, что ее действительно увезли в другую страну, спрятали от меня. Я столько лет искал ее, столько долгих лет, но следов не было. Никто не ездил к ней, не отлучался из их проклятого семейного поместья. Мать их… она забита, подобна тени, не способная ни на что, кроме как дышать, каждый день мечтая о смерти. Я общался с ней… Она – мертва внутри.

Слушала с ужасом, не представляя, что пережила девочка по вине человека, о котором я думала положительно, считала своим парнем, другом. Как я была так слепа? Как?

– И вот… совсем недавно я узнал, что она там… взаперти…в старом доме. И над ней издеваются! Издеваются, – с настоящей болью проговорил он, доставая и передавая мне скомканную фотографию, где Ирина лежала на кровати, прикованная наручниками к спинке, а тело ее представляло собой искалеченную грушу. Невыносимо больно было такое видеть. Ужасно. Страшно. Не могла ничего сказать. Совсем.

– И, знаешь, как я понял, что она вновь там? До этого снимка, который принес мне охранник, когда смог пробраться внутрь дома, а на следующий день он пропал… Рассказать как?

Замечая, что я ничего не могу сказать от шока, мужчина вздохнул и раздраженно воскликнул:

– Она беременна. Вновь беременна! Паскудная мразь издевается над ней, а потом… потом… – Александр Александрович замолчал, и лишь через некоторое время устало выдал: – Эти данные находятся в частной клинике, где он лежал с ранением, которого не было. Их смогла достать Елена, пробравшись в кабинет главврача.

Повернулась к ней и увидев твердую убежденность и подтверждение слов мужчины, повернулась к Пиронову и воскликнула:

– То есть… в том… в том… доме находится сестра Ивана и его сын, которую он… насилует?!

– Да, до сих пор! Он не только насилует, но и издевается, пичкая ее сильными таблетками, избивая, когда сопротивляется.

– Но как? Как такое возможно? Почему такая жестокость к своей сестре? К дочери? Ведь Котлов обо всем знает! Знает! – воскликнула, не понимая, как родители смогли допустить такое. За что с ней так?"

"Мужчина забрал из моих рук фотографию, где они вдвоем с Ириной, и сложив в пачку, грубо сообщил:

– Потому что она не дочь Котлова. Ее мать изменила мужу, решив доказать, что смелая, и он отомстил, превратив жизнь женщины и девочки в существование, а потом позволил сыну издеваться над Ириной.

– Боже мой! – воскликнула, ужасаясь тому, что сотворили с бедной школьницей, не понимая, как так можно. Меня сковал ужас.