Мой однолюб

Машу мимо проходящей Соньке, пытающейся усмирить свои торчащие в разные стороны кудри-пружины.

В нос пробирается легкое амбре красного «Мальборо». Так, я догадываюсь, что Мистер «Не смотри на меня» где-то рядом. Стискиваю зубы и пялюсь в упор на ничего не подозревающего Макса.

В течение всего нахождения в ресторане я чувствую на себе взгляд серо-зеленых глаз. И это странно.

То с каким рвением Иван Соболев неожиданно стал замечать моё скромное существование где-то глубоко в душе вызывает многократные, расплывающиеся по всему организму спазмы.

Быть объектом его глаз – необычно. Даже если я, как сказал ему вчера, «не готова».

Когда он ушел, я… черт возьми, я нюхала пальцы, которыми трогала его плечи. Только такая дурочка, как я, может похвастаться тем, что её возбуждает смесь запахов сигарет, мужской туалетной воды и моря.

Может, я вообще латентный курильщик? Тогда… что мне покурить, чтобы всё прошло?

В результате долгих раздумий, лёжа в гостиничной кровати, я решила больше не смотреть на него.

Совсем.

Иван Соболев для меня отныне Человек в железной маске, на которого, если посмотришь – смерть. В железной маске и… в железных трусах, получается.

Я полночи над этой мыслью хохотала. Даже не выспалась.

– Привет, Иван, – здоровается с Соболевым Макс, пока я скучающим взглядом исследую ближайшие столы. – В баскетбол играем сегодня?

– Здорова, Макс. Да, часов в одиннадцать давай.

– Заметано. А ты чем займешься, Тая? – обращается ко мне москвич.

– На пляж пойду.

– Я к двенадцати тоже к тебе присоединюсь.

Неопределенно веду плечами и замечаю мужские, поджарые ноги, покрытые короткими светлыми волосками, обутые в черные сланцы."

"Подношу к губам белоснежную чашку с чаем как раз в тот момент, когда перед моим лицом приземляется тарелка с довольно упитанным панкейком.

– Серкан тебе передал, – хрипит Иван.

– Кто? – удивляюсь, не поднимая подбородка.

Посматриваю в зону открытой кухни, откуда счастливо лыбится турок. Закатываю глаза, пододвигая тарелку. В конце концов, я так и так собиралась нарушить данное себе слово и сходить ещё за одним.

Но это последний день такой расхлябанности, иначе не видать мне ни области, ни «Краса России».

– Приятного аппетита, – снова шуршит над головой голос Соболева.

– Спасибо, – киваю равнодушно.

– Не объешься только смотри.

– Угу.

Солдафон.

Макс через некоторое время тоже уходит, а ко мне сразу же подсаживается мама.

– Зачем к тебе Соболева подходила? – тут же спрашивает.

– Попросила помочь.

– В чем? – удивляется так, будто я не в силах кому-то помочь.

Тяжело вздыхаю.

– Пока не знаю в чем, мам.

– Ладно, – машет она рукой. – Мы с папой в Каппадокию поедем. На два дня. Ну ты, наверное, с нами не хочешь?

– Не хочу, мам. Поезжайте вдвоем, отдохните.

– Ладно.